Метро 2035. Воскрешая мертвых - Ринат Таштабанов

Решив отвлечь внимание Эльзы, Батя нарочито медленно убирает пистолет в ящик стола.

– Помогает? – Эльза смотрит на пустые бутылки водки, стоящие под столом.

– Тебе налить? – предлагает Колесников.

– Нет, – Эльза лезет в карман накидки, – я средство получше принесла.

Порывшись, женщина кладёт на стол початый серебристый блистер с таблетками.

– От себя, что ли, урвала?

– Тебе какое дело? – режет Эльза. – Дают, бери. Ещё немного и мы все мхом, тухлой водой и молитвой лечиться будем. Запасы не безграничны. Надо подумать, что дальше делать станем, где лекарства брать.

– Знаешь, – Батя смотрит в глаза женщины, – мне сейчас как-то по хрен на это, не до тебя и медблока, завтра приходи, потолкуем, а лучше послезавтра.

Эльза кивает.

– Хорошо, когда спать пойдешь, одну прими, только водой запей, с утра ещё одну, отпустит.

Женщина пододвигает блистер к Колесникову.

– Что это?

– Не ссы, не отрава, типа успокоительного, а то будешь несколько дней отходить. Или того хуже, в запой уйдёшь.

– А ты мне кто, мать, жена? На кой это тебе?

Эльза поднимает глаза. Батя замечает, как цепкий и настороженный взгляд женщины сменяется тихой яростью.

– Считай, долги возвращаю, сдался ты мне, милосердие не для меня, ты знаешь.

– О себе печёшься? Только на меня, где сел, там и слез! – ярится Колесников.

– А ты дурака-то не включай! – рявкает Эльза. – Кумекай, мы в одной лодке, так?

– Да, – соглашается Батя, чувствуя, что под взглядом женщины он уже начал трезветь.

– Если ты слабину дашь, всем не поздоровится. Люди, сам знаешь какие, ты к ним спиной повернулся, а они тебе нож между лопаток всадят.

– Говори прямо, – злится Колесников, – услышала где чего? Опять кто-то, что-то замышляет? Да?

– Я тебе не шавка, чтобы по команде к ноге прибегать! – Эльза наклоняется. – Только и подыхать, из-за того, что ты хватку потерял, а некоторые власти захотели, я не собираюсь. Таблетки помогут, поверь, я знаю. Главное – как я уйду, дверь не забудь на засов запереть, а то знаешь, как бывает, соблазн он такой…

Женщина встаёт.

– Всё сказала? – Батя поднимается.

– Да.

– Хорошо, – Колесников, поймав себя на мысли, что никто в Убежище не смеет так с ним разговаривать, осознаёт, что в присутствии Эльзы он чувствует себя неуютно, слабым, точно эта женщина имеет над ним какую-то власть. И это больше всего бесит Колесникова.

– Ты мне вот что скажи, – Батя тщательно подбирает слова, – почему ты Сухова спасла? Что на самом деле случилось?

Женщина улыбается.

– У каждого свой грех, и своя ноша. Может быть, его зачтут мне там, – Эльза поднимает глаза к потолку, – кто знает…

– Понимаю, – Батя кивает, – думаешь, одну жизнь на другую променять? Поэтому ты выродкам помогаешь?

– Нет, – холодно отвечает Эльза, – по жизни, как ты сказал, мне человека упокоить, что тебе в морду дать.

Колесников вздрагивает.

«Неужели я проговорился? – думает Колесников. – Э… нет, не столько я выпил, чтобы лишку сболтнуть. Неужели, – Батя старается прогнать догадку, – она может читать мысли?! Да не, херня всё это. Чушь собачья. Не может быть. Или…»

Колесников холодеет от догадки. Пялится на Эльзу, сверля её взглядом.

– Ну, чего задумался, или перевариваешь услышанное?

Батя замечает, что женщина сделала ударение на последних словах. Внутри Бати рождается волна ярости, но внешне он остаётся спокоен.

– Не советую тягаться со мной, – цедит Колесников, – можешь надорваться.

Эльза чувствует, что конфликт, который между ними возник практически с самого первого дня, как она попала в Убежище, и который они с Батей, не разрешив, просто оставили на потом, разгорается с новой силой.

– Добренькой хочешь быть? – заводится Колесников. – И нашим и вашим? Только не прокатит! Надо выбрать, на чьей ты стороне! Выродки, обуза, балласт, они тянут нас на дно! Поэтому от них надо избавляться!

– Как и от твоего сына?

Батя пошатывается как от удара. Глаза наливаются кровью. Колесников сжимает пудовые кулаки. С ненавистью смотрит на Эльзу.

– Уходи, – цедит Батя, – уходи от греха подальше, а то прибью суку!

– Прости меня, – Эльза кладёт ладонь на плечо Колесникова, – я не хотела, вырвалось случайно.

Батя чувствует, как по телу распространяется странная слабость, а злость проходит. Он вяло стряхивает руку Эльзы.

– Ты же умная баба, – Колесников тяжело садится на стул, – а всё никак не поймёшь, что ресурс, запас прочности Убежища не безграничен, выкинув ненужных, я спасаю тех, кто ещё может выжить.

Женщина молчит, барабаня ногтями по краю стола. Батя смотрит в глаза Эльзы. Воздух, кажется, искрит от эмоций, бушующих в сердцах людей. В боксе повисает пауза.

– А кто тебе дал право решать, кому жить, а кому умирать? – неожиданно спрашивает женщина.

– Я, – цедит Батя, – и это мой выбор и моя ноша. Мне с этим жить, не тебе!

– А потянешь? – Эльза ухмыляется.

– Не боись, не надорвусь. Кстати, – губы Колесникова расползаются в стороны, обнажая неровный ряд зубов, – насчёт ресурсов. Я послал отряд Винта в Климовск, проверить «Гудок». Надеюсь, они найдут там медикаменты.

Батя замечает, как резко бледнеет Эльза.

– Ты… – начинает она, – отправил их в эту проклятую часть?!

Колесников, откинувшись на спинку стула, кивает.

– И Тень с ними?! – женщина стискивает край стола.

– Ага.

– Ты же их обрёк на смерть! – кричит Эльза.

– Посмотрим, – равнодушно тянет Колесников.

– Отзови их! – женщина подаётся вперед. – Свяжись с ними по рации, там же семь человек!

– Поздно, – рубит Батя, – по моим расчётам, они уже должны войти в часть.

– Боже! – обречённо восклицает Эльза. – Если так людьми раскидываться, то с кем ты останешься?

Колесников раскатисто смеётся. Затем серьёзнеет, нагибается, грубо вздёргивает женщину за подбородок, смотрит ей в глаза.

– Скажи честно, ты больше за сопляка этого переживаешь? Знаю, что он тебе вроде как сыном стал. Вот и посмотрим, кого любит твой бог, и действительно ли это лучшие бойцы. Цель оправдывает средства. Молись лучше, – Батя обдаёт Эльзу перегаром, – чтобы их способности им пригодились, а Тень оказался таким метким стрелком, как все говорят. А теперь, съебала отсюда! Я спать хочу!

Колесников тычком отпихивает голову женщины так, что Эльза едва не слетает с табурета. Женщина встаёт. Подходит к двери. Пальцы, до белизны в костяшках, сжимают ручку. Эльза поворачивается, с ненавистью смотрит на Батю. Колесников чувствует, что нутро точно обжигает огнём.