Корректировщик. Блицкрига не будет! - Георгий Крол

– Исполняющий обязанности командира 301-й бригады подполковник Доценко. Мы принимаем ваши извинения и рады, что всё прояснилось. У нас есть полевой госпиталь, и если вашему раненому нужна срочная помощь, мы готовы её оказать. Кстати, кто он?

Дитрих колебался несколько мгновений, потом, видимо, вспомнив выходы в эфир разведки, сказал:

– Генерал Манштейн. Благодарю, у нас есть свои врачи.

Ну, ни фига себе! Сам Манштейн? Вот это дали перцу фашисту. Кому рассказать – не поверят. Причём явно случайно, скорее всего, во время отражения атаки мотоциклистов на батарею, шальной пулей. Всё-таки 12-мм – это не хухры-мухры. Однако Дитрих заметил мою реакцию, надо что-то говорить.

– Генерал Эрих фон Манштейн?

– Да. Вы его знаете?

– Я много о нём слышал. Он один из лучших теоретиков военной науки. Мне будет жаль, если с ним что-то случится. Не хочу вас задерживать, только подпишите взаимный отказ от претензий.

Старший лейтенант протянул папку с двумя экземплярами отказа на русском и немецком языках и вечное перо. Обергруппенфюрер прочитал и подписал. Лицо у него было как маска. Гауптман так держать лицо ещё не умел, и на нём было ясно написано, что именно он с нами сделает при следующей встрече. А пока я отдал честь, Дитрих вскинул руку в нацистском приветствии, и мы разошлись. Напоследок блондинчик бросил такой взгляд на моего переводчика, что до меня дошло.

Его бесила не только и не столько унизительная позиция в этом деле, сколько явно «семитская» внешность моего командира взвода связи. Я даже улыбнулся. С взводом связи была вообще смешная история. Во взвод, уже после прибытия всего батальона, пришёл сержант-связист. Еврей. Представляется он своему командиру взвода, а у того во взгляде вся скорбь еврейского народа. Дело было вечером, освещение так себе, и рассмотреть своего командира сержант не мог. Однако скептицизм во взгляде поймал и ощетинился.

– Товарищ лейтенант, вам что-то не нравится?

– Да, сержант, мне не нравится твоя национальность.

Сержанта аж подкинуло, чуть не в драку, только военная дисциплина удержала. А лейтенант продолжает:

– Успокойтесь, сержант. Моя национальность мне тоже не нравится.

Короче, во всём взводе связи был один не еврей – командир отделения телефонистов. И тут на его место присылают ещё одного еврея. Лейтёха жаловался, что его скоро обвинят в создании ячейки «Бунд» в армии. Хотя причина, на мой взгляд, была простая. Точнее, их было несколько. Наиболее образованные и технически подкованные кадры в стране – евреи. Чисто по привычке использовать голову по назначению. Идиш родственен немецкому, и лучшие знатоки немецкого среди молодёжи – евреи. Что ценно при работе со связью, особенно в тылу врага. И, наконец, еврейская внешность не в большом почёте у противника, а значит, можно меньше опасаться «засланных казачков». Вот так-то. А мы пока пришли в своё расположение. Серёга, который оставался за меня, протянул мне бинокль.

– Уходят!

– Уходят, капитан.

Правда, уходят. Даже не верится. Ладно.

– Майор Оболенский.

– Я.

– Выпустите листовку о бое с немцами. Особенно отметить разведчиков и артиллеристов. Кстати, может, вы знаете, есть какой-нибудь типографский станочек, подходящий для таких целей? Можно было бы попробовать достать и печатать боевые листки, а может, и газету бригады?

Оболенский обещал узнать о станке, а пока отправился писать листовку от руки. А я смотрел на уходящих немцев. Мой первый бой закончился, и закончился удачно. У нас потерь – десяток раненых, причём большинство легко, можно сказать, царапины. Только двоих достало серьёзно, одного в плечо, перебив кость, второго в грудь. Оба будут живы и, скорее всего, вернутся в батальон после излечения.

У немцев несколько десятков трупов, ещё больше раненых, четыре сгоревших бронетранспортёра и десяток подбитых мотоциклов, которые они даже не стали забирать, торопились очень. И Манштейн. Если сдохнет – это подарок судьбы. Он ведь действительно один из самых лучших гитлеровских полководцев. А ещё его смерть косвенно ударит по Дитриху, а он как-никак любимец Гитлера, бывший командир его личной охраны. Короче, немецкий Власик. В общем, всё суперздорово, аж страшно становится. Как при потере девственности. Типа, всё красиво, напоили шампанским, красивый номер, кровать в розах, уже уложили и даже уже раздели, а вот дальше что?