Корректировщик. Блицкрига не будет! - Георгий Крол

Сталин был один. Первый раз за прошедшие встречи в кабинете не было Власика или Берии. И вообще обстановка была неформальная. Сталин сидел в кресле и курил трубку. Лицо у него было и усталое, и довольное, и ещё какое-то выражение. Короче, не разберёшь.

– Садитесь, Георгий Валентинович.

– Спасибо, Иосиф Виссарионович. – Я сел через столик от него.

– Что вы думаете о последних событиях, Георгий Валентинович?

– Я рад, что операция Южного фронта прошла именно так. В моё время румыны не сопротивлялись и у командования сложилось мнение, что мы любого в бараний рог согнём, причём без усилий. А оно не так. И тогда было не так, и сейчас. Только теперь мы это знаем, а это уже большой плюс. Нам нужна переаттестация командиров высокого ранга. Конечно, среди них есть отличные командиры и даже выдающиеся полководцы… Гражданской войны. В новых условиях они теряются и губят людей и технику. Технику можно восстановить, хотя и с большим напряжением сил, а вот людей! С царских времён солдат у нас не считают. Уж извините, Иосиф Виссарионович.

Говорят о необходимости беречь, но не считают. И дело не в приказе сражаться до последней капли крови, это как раз правильно. Дело в проведении операций с минимальными потерями. Хотя, судя по ордену Суворова, это вы знаете лучше меня. Как раз Суворов учил побеждать не числом, а умением. Нам нужны новые командиры, умеющие сочетать людей, танки, авиацию, артиллерию, миномёты. Вы знаете, что у нас больше танков, чем у немцев, в десяток раз? И я слышал от танкистов, что в бригады начали поступать «Т-34» производства не только Харьковского, но и Сталинградского завода.

И КВ производства Кировского завода в Ленинграде. С новой 85-мм длинноствольной пушкой. Танкисты при упоминании об этих машинах только что до потолка не подпрыгивают от восторга. Только немцы пользуются танками не в пример лучше. Потому что у немцев есть такие теоретики современных военных действий, как Манштейн и Гудериан. Их опыт взаимодействия авиации, артиллерии и больших танковых соединений пока превышает наш. У нас тоже есть такие командиры, и, надеюсь, они сделали правильные выводы.

– Я уверен, что сделали. Иначе грош им цена. А генерал Манштейн умер в госпитале. Так докладывает агентура товарища Трилиссера. В целом я с вами согласен, хотя то, что вы сказали об отношении к солдатам, не верно. Мы боремся за новый мир, где каждая жизнь бесценна, но на этом пути нам придётся нести потери.

– Но, товарищ Сталин, я это понимаю. Вопрос только в величине и оправданности этих потерь. Если противник прорвался в неожиданном месте, и на его пути горстка бойцов пожертвовала жизнью, чтобы остановить врага, – это великий солдатский подвиг. Но вот если была возможность это предотвратить. Если можно было усилить заслон, поддержать его техникой, но этого не сделали! Это преступление. За это надо судить или снимать с должности. И уж точно не награждать.

– Мы никого не награждаем за неоправданную гибель людей. Вы правы, у нас много командиров, чей опыт основан на гражданской войне, когда танков почти никто не видел, а самолёт можно было сбить из винтовки. Им приходится многому учиться, но они учатся. А кто не захочет учиться, пусть пишет воспоминания для детей. На даче. Но этим пусть занимается Генштаб. А что вы думаете о новом оружии? Получилось у нас опередить немцев в вооружении?

– На практике мы применили только 12,7-мм станковые пулемёты Горюнова и его ротные пулемёты «ПГ». Результат отличный. В процессе подготовки бойцов проводили стрельбы из «АГ-2м», пистолета-пулемёта «ППС-40», снайперской винтовки Симонова «СВС». Результаты также прекрасные. За несколько дней до получения приказа пришли ручные гранатомёты Таубина. Во взводах назначили стрелков-гранатомётчиков, но испытать ещё не успели. Надеюсь, сейчас этим и занимаются.

За время проведения операции у меня появилось несколько идей. Первая: обкатка бойцов танками. Солдат сажают в укреплённый окоп полного профиля и над ними гоняют средний или тяжёлый танк. Когда бойцы привыкнут, задача усложняется. Они сидят в индивидуальном окопе половинного профиля, а над ними проходит танк. Необходимо бросить гранату ему вслед. Последний этап – боец лежит в мелком окопчике. Остальное так же. Это подготовит пехоту к встрече с массами танков врага. Люди будут знать, что делать, и не побегут в панике. Как часто случалось в первые месяцы войны в моё время.

– Такие случаи были в полосе действий 12-й армии. Румыны бросили в атаку танки, и пехота побежала. Ваше предложение очень своевременно, надо непременно составить наставление и передать в войска. Что-то ещё?

– Да, Иосиф Виссарионович. Необходимо обратить внимание командиров на радиосвязь. Немцы – непревзойдённые мастера перехвата и пеленгации. Переговоры должны вестись кодированно. Кстати, в моё время американцы нашли интересный выход из положения. В качестве радистов использовали индейцев чероки. Они говорили на своём языке, который, разумеется, никто не мог понять. Правда, к каждому радисту приставляли телохранителя с приказом защитить код любой ценой. Даже ценой убийства радиста в случае угрозы пленения. Это по перехвату. А что касается пеленгации, то разведчики должны быть предельно осторожны при выходе на связь. Своим я это уже объяснил. Ещё необходимы легковые машины повышенной проходимости. Я помню, что сейчас нечто подобное разрабатывают на заводе ГАЗ. Эти машины нужны десанту в качестве тягачей для «сорокапяток», базы для зенитных пулемётов и для ближней разведки.

Мы ещё какое-то время обсуждали технику, тактику, снабжение, комплектование и прочие военные предметы. Я вспомнил о своих сомнениях и стал убеждать Сталина, что батальона для меня, на данный момент, вполне достаточно. Для большего я не готов. Чтобы командовать полком или бригадой, необходим опыт. А я командовал взводом всего-то год с небольшим, и вот четыре месяца батальоном. Всё. Этого мало, чтобы управлять крупным подразделением, даже при наличии опытнейшего начштаба и не менее опытного заместителя. Я всё-таки не «свадебный генерал», а боевой офицер.

Сталин, в свою очередь, не подтверждая и не опровергая намерения поставить меня на бригаду, утверждал, что планы готовит начштаба, за подготовкой следят замы по тылу, технике, разведке и так далее. А командир должен быстро ориентироваться в обстановке и давать указания вышеперечисленным. Так мы беседовали до полуночи. А потом переключились на быт. Тему начал Верховный, когда, улыбаясь в усы, спросил, как мне понравилась новая квартира. Поехали.

– Иосиф Виссарионович, можно задать странный вопрос?

– Попробуйте, Георгий Валентинович.

– Когда вы последний раз ездили по городу и заходили в магазины? Случайно, без предупреждения?

– Вы это к чему, Георгий Валентинович?

– Иосиф Виссарионович, в стране происходит очень странная вещь. Люди работают, большинство на совесть, некоторые за страх, но работают. Получают неплохую, в общем и целом, зарплату. И не могут ничего купить, потому что нечего. В промтоварных магазинах пусто. Проблема купить одежду, обувь, даже продукты. Да, нам тяжело. Да, необходимо срочное перевооружение армии. Да, враги со всех сторон. Да, для построения светлого будущего необходимо чем-то жертвовать, но не всем же!