Сожгите всех! - Алексей Бессонов

В отдельном кабинете ресторана их ждал Шэттак.

– Вы хорошо говорили, мастер Бэрден, – одобрительно сказал он, пожимая шефу руку, – сдержанно, как и подобает государственному администратору, и в то же время звонко... А вот вы, доктор, могли бы сказать и побольше. Впрочем, впереди прения, и все желающие еще наговорятся как следует.

– Меня почему-то тревожат уверенные рожи ответчиков, – заявил Даль, наливая себе минеральную воду.

– Они купили хороших адвокатов, – улыбнулся Шэттак. – Но это им не поможет. Верно, Трюфо?

Юрист задумчиво покачал головой. На еду он и не смотрел.

– Они будут все отрицать – вот увидите, – сказал он. – Они начнут заявлять протесты, они скажут, что свидетели подкуплены, а потом потребуют отправки на Оксдэм особой следственной комиссии. Сейчас все будет зависеть от того, насколько уверенно поведут себя наши свидетели. Обвинителю следует быть поэнергичнее...

– Да что с вами такое, Марсель? – удивился Шэттак. – Вы никогда не блистали оптимизмом, но сейчас, кажется, перещеголяли самого себя. Что это за мрачность? Вам не нравятся их адвокаты?

– Плевать я хотел на адвокатов. Мне не нравится шаткость обвинения. Вы понимаете, что они могут фактически отвести свидетелей?

– Да вы сошли с ума, Марсель. Мы же говорили вам, что превращение процесса в сугубо уголовный не является нашей основной целью. Пусть он останется гражданским. Военными будут заниматься военные, наша задача – обвинить... вывести негодяев на чистую воду.

– Они-то об этом не знают.

– И прекрасно! Пусть себе нервничают.

– Мы не сможем доказать связь Хатчинсона и налетчиков. Мы не сможем доказать, что все было решено заранее.

– Нам требуется доказать, что Хатчинсон воспользовался ситуацией и купил офицеров легиона. Все, больше ничего и не нужно. Мы искупаем в дерьме Блинова и прочих, «Элмер Хиллз» в конце концов откажется от идеи дешево купить Оксдэм, да и вообще – вы представляете, как запрыгает Момбергер и его подпевалы из промышленной фракции? Сенатор Даль запросто провалит их законопроект о льготном налогообложении инвестиций. Пусть не лезут, куда не надо. Через месяц проект пройдет комиссии и будет выставлен на прения. Если мы как следует раскрутим этот процесс, он провалится в первом же чтении. Даже левые, боясь потерять последнее, станут голосовать против. Разве я говорил о чем-то другом?

– Вы великий стратег, сенатор, – вздохнул Трюфо.

Бэрден с сомнением посмотрел на Шэттака, но возражать ему не стал. Для него было важно преодолеть свою собственную робость, и он знал, что помочь в этом ему может только запись, лежащая сейчас у него в номере.

– Сенатор, – произнес он, – у меня есть к вам одно небольшое дело. Следует провести экспертизу одной аудиозаписи на предмет установления ее подлинности...

Выслушав его, Шэттак откинулся на спинку стула и иронично поднял брови.

– Так вы считаете, что столь мощный аргумент следует вводить в бой в последнюю очередь? Но почему, ваша милость?

– У меня есть причины.

– А, понимаю. Вам еще жить на Оксдэме, да? И вы хотите застраховаться от недоброжелателей? Или вы все-таки говорите там что-то не то?

– Нет, не то и не другое. Я должен свалить их сам, без этой записи, одними своими показаниями.

– А вы уверены, мастер Бэрден? Вы уверены, что они не смогут переиграть вас на прениях?

– Если они станут отвергать правду, это будет лжесвидетельством. Вы же понимаете, что ни я, ни доктор еще не сказали всего того, что должны сказать...

– Ого! Ну, я надеюсь, что ваши дальнейшие показания сумеют свалить наших оппонентов. Сенатор Даль, наверное, будет более активен. Вы понимаете, что прения – это поединок? Кто кого переговорит, понимаете?.. Иногда доходит до того, что показания – сами по себе – могут быть уже не так и важны. Важно, как поданы они судье и присяжным. Не забывайте, у них хорошие адвокаты. На десять ваших слов они ответят сотней.

– Я готов к этому, сенатор. Я слишком долго обдумывал все происшедшее – я знаю, что мне теперь делать.

– Надеюсь, вы справитесь, Оливер. Где находится запись? Сейчас я отправлю туда своих людей, и к вечеру экспертиза будет закончена и запротоколирована.

* * *

– Ваша честь, – Хатчинсон презрительно оглядел свидетелей обвинения и повернулся к судье, – ваша честь, мне неприятно говорить о тех людях, которые наворотили целую гору лжи, обвиняя меня, моих работодателей и военных чинов, пришедших им на помощь... неприятно в первую очередь потому, что мне совершенно ясны их мотивы – это политика, ваша честь. Ложь была нужна для того, чтобы поднять на щит политических ретроградов, окопавшихся в сенате и препятствующих прогрессу развивающихся миров. Им безразлична та нищета и дикость, в которой пребывает Оксдэм, им плевать на его оторванность от крупных центров человеческой цивилизации, для них важно лишь сохранение своих позиций. Они не хотят видеть, как меняется мир... Я начну с того, что мое присутствие на территории Гринвиллоу было абсолютно законным. Разрешение на проведение работ и сделок было получено через канцелярию шефа-попечителя территории Оливера Бэрдена, и он, я надеюсь, не осмелится отрицать этот совершенно очевидный факт. Далее я заявляю, что никогда не оказывал никакого давления на несчастных людей, желающих продать моей компании земли, обрабатывать которые они были не в состоянии. Я заявляю, что слова шерифа Маркеласа о том, что я будто бы предъявлял кому-либо ультиматумы, – наглая и циничная ложь. Этого не было, как не было и людей, способных оказать на продавцов какое-либо давление. Со мной находилась лишь необходимая в таких случаях охрана. Это Маркелас, кстати говоря, предпринимал попытку оказать на меня давление – это Маркелас размахивал перед моим лицом оружием...

Слушая Хатчинсона, Даль удовлетворенно покачивал головой. Его противники сами рыли себе яму. Завтра прилетят вдова Дорфер, влиятельный лендлорд Гор и некоторые другие люди – их показания не оставят от слов Хатчинсона камня на камне. Вслед за Хатчинсоном выступил лейтенант-полковник Блинов. Он вел себя еще глупее: Даль с трудом удерживался от смеха, слушая, как начальник штаба полностью отрицает вообще все, включая факт незаконного задержания шерифа и его дружины.

С Блинова он и решил начать.

– Мастер шериф, – произнес он, когда пришло его время, – расскажите нам, что произошло в тот момент, когда вы и ваши люди увидели, как приземляются атмосферные машины сто восьмого легиона?

– Мы бросились к ним, так как были очень рады прибытию помощи. Обстановка в Змеином была очень напряженная, чтобы не сказать – нервозная. Но высадившиеся солдаты неожиданно стали избивать и связывать дружинников, отбирать у них оружие...

– Вы пытались разъяснить ситуацию?

– Лично я несколько раз звал старшего, но в ответ меня ударили, забрали оружие и отвели в ресторан отеля «Оксдэмский туман», где все мы просидели до вечера.