Небесный фермер. Среди планет. Космическое семейство Стоун (сборник) - Роберт Хайнлайн

Это стало поводом для нового возмущения – если он может отправиться домой, значит могут и другие. «Мэйфлауэр» все еще висел на орбите, принимая груз. Многие требовали, чтобы их отправили обратно на корабль.

Капитан Харкнесс заявил, что у него нет полномочий везти через полсистемы безбилетных пассажиров. Тогда они снова накинулись на представителя комитета, подняв немалый шум.

Наконец проблему сумел решить совет во главе с мистером Толли. В брюзгах и слабаках Ганимед не нуждался. Было заявлено, что, если комитет откажется доставить обратно тех, кто считал себя обманутым и не желал здесь оставаться, следующей партии вообще не будет разрешено высадиться на планету. Представитель сдался и выписал капитану Харкнессу ордер на их транспортировку.

Мы устроили по этому поводу семейный совет в больничной палате Пегги – она вынуждена была там оставаться, поскольку врачи держали ее в условиях нормального земного атмосферного давления.

Остаться нам или вернуться? Отец пребывал в затруднительном положении. На Земле он по крайней мере работал на себя, здесь же он был всего лишь наемным служащим. Если бы он оставил работу и решил стать поселенцем, ему пришлось бы два или три ганимедских года трудиться подручным в поле, прежде чем мы смогли бы рассчитывать на собственную ферму.

Но главная проблема заключалась в Пегги. Хотя она и прошла медицинскую комиссию на Земле, к низкому давлению на Ганимеде она приспособиться так и не смогла.

– Возможно, ничего не поделаешь, – сказал Джордж Молли. – Нужно вернуть Пег в те условия, к которым она привыкла.

Молли посмотрела на его вытянувшуюся длиннее моей руки физиономию:

– Джордж, ты же не хочешь вернуться?

– Не в том дело, Молли. На первом месте благополучие детей.

Он повернулся ко мне и добавил:

– Тебя, Билл, это ни к чему не обязывает. Ты достаточно взрослый и можешь решать сам. Если хочешь остаться – уверен, это можно устроить.

Я ответил не сразу. На семейный совет я пришел основательно не в духе – не только из-за того, что нас водили за нос, но и из-за стычки с компанией местных мальчишек-колонистов. Но больше всего меня выводило из себя давление воздуха в палате. К пониженному давлению я уже успел привыкнуть, и оно мне нравилось. В палате же Пегги, где давление равнялось земному, я с трудом мог дышать, и мне казалось, будто я плаваю в теплом супе.

– Вряд ли мне хотелось бы вернуться, – сказал я.

Пегги сидела в постели с широко раскрытыми, словно у детеныша лемура, глазами.

– Я тоже не хочу обратно! – заявила она.

Молли не ответила, лишь погладила ее по руке.

– Джордж, – сказала она, – я много над этим думала. Знаю, возвращаться ты не хочешь, и Билл тоже. Но нам вовсе не обязательно возвращаться всем вместе. Можно…

– Исключено, Молли, – решительно возразил отец. – Я не для того на тебе женился, чтобы с тобой расстаться. Если тебе придется вернуться – я вернусь с тобой.

– Я не об этом. Пегги может вернуться с О’Фаррелами. Моя сестра ее встретит и позаботится о ней. Когда сестра узнала, что я решила лететь, она хотела, чтобы я оставила Пегги с ней, так что все будет хорошо.

На Пегги она не смотрела.

– Но, Молли! – проговорил отец.

– Нет, Джордж, – ответила она, – я все продумала. Мой первый долг – перед тобой. И это вовсе не значит, будто о Пегги будут плохо заботиться, – Феба станет ей матерью, и…

К Пегги наконец вернулся дар речи.

– Не хочу жить с тетей Фебой! – завопила она и разревелась.

– Ничего не выйдет, Молли, – сказал Джордж.

– Джордж, – возразила Молли, – меньше пяти минут назад ты заявлял, что готов оставить Билла одного.

– Но Билл практически мужчина!

– Он не настолько взрослый, чтобы жить самостоятельно. И речь вовсе не о том, чтобы оставить Пегги одну, – Феба окружит ее любовью и заботой. Нет, Джордж, если бы женщины сбегали домой при первых же проблемах, никаких первопроходцев никогда бы не было. Пегги придется вернуться, но я останусь.

Пегги на время перестала плакать и заявила:

– Я не вернусь! Я тоже первопроходец – правда, Билл?

– Конечно, малышка! – ответил я и погладил ее по тыльной стороне ладони.

Она вцепилась мне в руку.

Не знаю, отчего у меня вырвались последующие слова. Воистину – от этой малявки у меня была одна лишь головная боль из-за ее бесконечных вопросов и требований разрешить ей делать все то же самое, что делал я. И тем не менее я услышал собственный голос:

– Не беспокойся, Пегги. Если ты полетишь назад, я полечу с тобой.

Отец резко взглянул на меня, затем повернулся к Пегги:

– Билл сказал не подумав, детка. Так что особо не рассчитывай.

– Но это же правда, Билл? – спросила Пегги.

Я уже успел пожалеть о сказанном, но все же ответил:

– Конечно, Пегги.

Она снова повернулась к отцу:

– Вот видишь? Но это неважно – мы все равно не вернемся, никто из нас. Ну пожалуйста, папочка, – я обещаю, что выздоровею. Мне с каждым днем все лучше.

Конечно, ей было лучше – в палате под давлением. Я сидел весь в поту, жалея, что не сумел удержать язык за зубами.

– Не знаю, что и делать, Джордж, – сказала Молли. – Что думаешь?

– Гм…

– Так что?

– Ну… думаю, мы можем поднять давление в одной комнате в нашей квартире. Могу соорудить в мастерской какой-нибудь насос.

Слезы Пегги внезапно высохли.

– То есть я смогу выйти из больницы?

– Да, милая, если у папы все получится.

Молли с сомнением посмотрела на отца.

– Но, Джордж, это не решает наших проблем.

– Может, и нет. – Он встал и расправил плечи. – Но ясно одно – либо мы все улетаем, либо все остаемся. Лермеры будут держаться вместе. Отныне и навсегда.

Ошибались мы не только насчет наших возможностей как поселенцев. Как выяснилось, на Ганимеде уже были скауты, хотя известие об этом до Земли пока не добралось. После высадки отряды с «Мэйфлауэра» не проводили сборов – все были попросту слишком заняты. Скаутом быть, конечно, весело, но порой на это просто нет времени.

Не проводил сборов и местный отряд Леды. Раньше они собирались в здании городского совета, но теперь оно стало нашей столовой, и они остались без помещения, что вряд ли прибавило с их стороны дружеских чувств к нам.

На того парня я наткнулся на Бирже – он просто проходил мимо, и я заметил на его груди маленькую нашивку – явно самодельную и не слишком качественную, но она все же привлекла мое внимание.