Четвёртый - Сергей Калашников

- Такое, на которое другие не позарятся? - улыбнулся я. - А в своих мастерских сделать? Нет? Или попробовать стрелять из обычной трёхлинейки бронебойной пулей? Котел, все-таки не из броневой стали сделан. Или ещё были при царизме такие особенно мощные винтовки - крепостные ружья. Вдруг залежались на складах? Достаточно же просто сделать дырочку - и локомотив уйдёт в не самый простой ремонт.

Если будем их часто портить, фашистам придётся со всей Европы паровозы собирать для обеспечения ритмичности перевозок - держать постоянно под парами резерв на запасном пути.

- Так, так, так, - улыбнулся Андрей. - Оракул, говоришь, в тебе проснулся! Ну-ка, напрягись - выдай что-нибудь толковое.

- Помечтать вслух? - хмыхнул я. - Извольте. Замордованные нашими диверсиями фашисты выделят для обороны железнодорожного сообщения боевые части, прокопав траншеи вдоль насыпей и посадив в них пехоту. Как на фронте. А наши снайперы станут вести охоту на личный состав этих подразделений, подкарауливая удобные моменты. На настоящем театре военных действий у противника станет с людьми пожиже и он уйдёт в глухую оборону, а потом начнёт сокращать протяженность коммуникаций. Драпанёт, если без изысков.

- А Москву переименуют в Старые Васюки, - кивнула Ольга. - Проснись, Кутепов!

- Отчего же? - очередной раз улыбнулся Андрей. - Очень увлекательно.

- Красивую мечту мечтать приятно, - согласился я. - Давно хотел спросить, да как-то всё не к слову. Про батю моего услышать бы хотел. Стране не изменял, не воровал корову. Но почему так долго он сидел? - обожаю, когда у Ольги так распахиваются глаза.

- Его вообще выпустили только, когда стали проверять твоих родственников, - ответил Виктор Сергеевич. - Просто всем было не до этого, а дело непростое. Пришёл донос, будто он связан с соратниками генерала Кутепова, которому приходится роднёй. А сообщается с ними через сына, который дружен с дочерью бывших князей Бецких. И всё это во время, когда активизировалась вражеская агентура - где на все проверки людей взять? В общем, его и не допросили толком. В деле, кроме анонимки, всего несколько бумаг, связанных с формальностями.

- Анонимки. - Ольга резко замолчала и сделала безоблачное лицо. - Ой, что же я сижу, как клуша!? У нас тут бутылочка коньяку случайно оказалась, и лимон свеженький.

- Сергеич! - на этот раз Андрей улыбнулся лучезарно. - Не кажется ли тебе, что твои пионеры совсем распоясались? Кто тут кого опрашивает? Мы их, или наоборот? Пойду я, пожалуй, а ты уж сам как-нибудь с ними разбирайся.

- Вместе отправимся. Нам ведь в одну сторону, - встал из-за стола наш куратор. - А вам завтра явиться вот по этому адресу, - протянул он лист бумаги.

***

- Вань, как ты думаешь, что нам поручат? - Оля щекотно дышит мне в шею, не давая уснуть.

- Сначала надо ещё до места добраться. Полагаю, только после прибытия скажут, зачем всё это понадобилось.

- Фу, какой ты скучный! Это и без тебя понятно. А всё-таки, что оно такое может быть?

- Угнать самолёт, прилететь на нём к какому-нибудь водоёму, нырнуть и достать секретные документы, затонувшие или затопленные на небольшой глубине. Ну, метров до сорока, не больше.

- К какому водоёму? К озеру?

- Может и к озеру, или к речке. А там, неподалеку от Уругвая, говорят, ещё какой-то океанишко плещется. Атлантика, что ли?

- Вань, ну я серьёзно.

- Так и я, Оль. Мне всего-то и известно про внешнюю разведывательную деятельность , что нужно добыть какие-то сверхважные бумаги и поскорее доставить их в штаб.

- Постоянно забываю, что ты у меня контуженный, - Ольга, кажется, обиделась всерьёз и немного отодвинулась. Щекотка в области шеи прекратилась, и я смог, наконец, начать думать.

За прошедшие почти три месяца в прошлом я, поначалу, старался не слишком предаваться размышлениям о глубокомысленных аспектах бытия - плыл по течению, реагируя на обстоятельства текущего момента. И, кажется, способствовал ускорению начала рельсовой войны - немало, оказывается, всплыло в памяти моментов, о которых читал или видел в кино, причем кое-что было вымыслом писателей или сценаристов, а не исторической правдой. Однако, в нашем исполнении сработало. Хотя, наше везение, прежде всего, обеспечила занятость немцев - они наступали, не имея сил на организацию отпора диверсиям. Эта фора пока до конца не исчерпана - грядёт зима, к которой противник всерьёз не готовился.

Сильно ли я огорчён тем, что меня перенацелили? Нет, пожалуй. Прежде всего, из-за Ольги, которую извлекли из спартанских условий проживания на дикой природе - с уходом тепла там даже мытьё станет проблемой. Это на благоустроенном подворье есть баня и место для сушки выстиранной одежды, но мы-то от подобных мест вынуждены держаться поодаль - риск обнаружения слишком велик, а немцы не пожалеют никаких усилий на борьбу с диверсантами в собственном тылу.

Ольга, видимо решив, что я уснул, тихонько встала и начала одеваться.

- Сообразила, кто написал анонимку на моего отца? - спросил я самым мирным тоном.

- И чего тебе не спится? - огорчилась девушка. - А я, да, сообразила, но не карать этого засранца собралась, тем более, что он сейчас в армии. Нужно сходить домой, чтобы порыться в старых газетах.

- Ночью, прокрадываясь мимо патрулей?

- Утром некогда будет. Не забыл? Нам ведь на учёбу спозаранку.

- Рассказывай, давай, что за озарение тебя посетило.

- Немецкий линкор был потоплен в гавани Монтевидео около двух лет тому назад. Хотела освежить в памяти эти события. Потому что ума не приложу, зачем ещё может понадобиться нырять в Уругвае.

- Если корабль лежит на дне гавани, то и на самолёте не надо лететь. До него и вплавь добраться можно.