Четвёртый - Сергей Калашников

За день мы наготовили фугасов, я поковырялся с очередной идеей взрывателя, а вечером двинулись к железке - на этот раз отошли к западу километров на тридцать, рассчитывая, что здесь лес вокруг путей ещё не вырублен. Так вот - он оказался вырублен. Движение поездов шло интенсивное, а подложить мину до наступления темноты даже и думать нечего, потому что коротенькие составы из паровоза, толкающего впереди платформу с камнями и ещё одну платформу с пулемётчиками, защищёнными мешками с песком - так и снуют.

Вот один из таких паровозиков я из этого самого противотанкового ружья прямо в котёл и продырявил пять раз - вес магазин истратил. Проехав с километр, сцепка остановилась, а тут следом настоящий поезд нагоняет и надрывается гудками на всю округу. Остановился, конечно, задолго до столкновения, но котёл паровоза под мои выстрелы пришёлся тютелька в тютельку. В нём я тоже сделал пять дырочек. А потом мы драпали, потому что немцев повылазило из вагонов видимо-невидимо. Поначалу-то казалось, что удержим их огнём из пулемёта и точными винтовочными выстрелами, но - не судьба. Команду смываться подал Фимка, а выполнили её не только мы, но и взрослые дяденьки - полуторапудовое противотанковое ружьё, четыре семикилограммовых фугаса и десятикилограммовый эмгач, когда нужно сматываться - большая помеха.

- Ерунда получается, дяденьки военные, - жаловалась Ольга, посматривая на наших незваных помощников. - Нам дяденьки железнодорожники рассказали, что ни один машинист не займёт перегон, если не получит жезла. Ну, штучки такой, которую выдаёт дежурный по станции. И на каждый перегон между разъёздами этот жезл один-единственный. То есть их не один, потому что если поезда идут следом друг за другом, то в пункте отправления жезл выскакивает из ящичка после того, как другой жезл, полученный от предыдущего поезда, в такую же коробочку вставят. Такая вот автоматика придумана ещё с незапамятных времён, с той поры, как изобрели электричество.

А тут, выходит, что фашисты эти же самые правила нарушают. А ведь они такие все из себя правильные и аккуратные. Что это за беспорядки?

- Бардак, - кивнул старшина. - Везде, где вы появляетесь, наступает одно только полное безобразие. Вот вы, товарищи, сержанты, обращаетесь друг к другу не по званиям, не по официально присвоенным вам кличкам, а упоминаете подлинные имена.

- Простите, милостивый государь, - повернул голову к старшине Миша. - А нельзя ли подробней относительно воинских званий?

- После окончания диверсионной подготовки считается правильным присвоить выпускникам сержантское звание. Но, поскольку курс у вас был сокращённым, сочли, что достаточно и младшего сержанта. Вы что, не знали об этом?

Мы переглянулись и пожали плечами.

- Такая спешка была, товарищ майор. Нас среди ночи подняли, велели одеться в штатское и запихнули в грузовик. А потом два дня возили по неведомым дорожкам - развёл руками Фимка.

- Ну, так вот - недавно вас повысили в звании - теперь вы сержанты.

Мы переглянулись и в один голос негромко произнесли:

- Служим трудовому народу.

Оба пришедших к нам со "старшиной" бойца заржали, - но быстро затихли под строгим взглядом своего начальника.

К этому моменту мы успели удалиться километров на пять, и снова приблизились к железной дороге. Как раз вдали показался одинокий паровоз, торопящийся к месту созданного нами затора. Я вышел на пути и подал сигнал остановки - круговые движения рукой. На мне ведь немецкая форма. Подошёл к локомотиву и забрался в будку, где отдал винтовку одному из немцев, а потом из парабеллума всех перестрелял. Там и было всего трое.

Подкинул в топку угля, открыл сифон и до упора передвинул регулятор. Торопливо спрыгнул, пока паровоз не набрал хода. Всё - теперь будет знатное столкновение с хвостом состава, у которого мы повредили локомотив. Да, пяти километров как раз хватит, чтобы хорошенько разогнаться.

Потом мы уже в разумном темпе сделали ещё пятнадцать километров при свете дня, но держась лесочков и перелесочков, чтобы к сумеркам выйти на ещё нецелованный нами перегон, где и раньше подходы к путям отлично просматривались - тут железка проходила через выемку, сделанную в неудачно вставшем на пути строителей холме. Ольга сторожила, расхаживая на манер часового абсолютно открыто, а мы копали в две тройки. Я с новенькими, а Миша и Ефим со "старшиной" Успели заложить по две мины, то есть всю запланированную работу выполнили - движение отсутствовало из-за устроенной нами аварии.

К рассвету ушли далеко.

- На вопросы ответишь, Ференц? - товарищ майор перешёл на дружелюбный тон, что для него вообще характерно.

- Со всею старательностью, - кивнул я.

- Что ещё такого ты намудрил с взрывателями?

- Прибор кратности к ним приладил. Вот, смекните! Лежит себе мина и ждёт своего часа. Наконец - взвелась. Скорее всего, в интервале между поездами, потому что они куда длиннее, чем период прохождения состава.

- По теории вероятности, - кивнул Фимка.

- А потом на неё может наехать или платформа с грузом, которая бежит впереди паровоза. Имею в виду, специального паровоза, направленного для траления. Или под точно такой же платформой, прицепленной спереди к локомотиву, везущему настоящий состав. Если поезд и эти платформы еле плетутся, то большого крушения не случится - хоть отдельный паровоз, хоть целый состав пострадают только чуть-чуть. Фашисты за час-полтора вырежут повреждённый участок рельса и вварят новый, а воронку засыплют и положат новые шпалы.

Отсюда желание - пропустить над миной с дюжину колёсных пар импровизированного минного трала, и ещё с полдюжины, на которых катятся прицепленные к настоящему составу платформы. А уж под паровозом - пускай взрывается. Или под передними вагонами - это тоже хорошо, потому что сила взрыва наносит повреждения подвижному составу, отчего возникший затор получается больше и запутанней. Труднее разбирается.