Яд для императора - Андрей Гончаров

Я подбежал к конюшне. Ворота были закрыты, но я пару раз ударил по засову рукояткой пистолета и сбил его. В конюшне было темно, но из окон дома падал свет, и это было мне на руку – кое-что можно было разглядеть. Я помнил, где стояли Араб и Бедуин, и сразу отыскал их. Со стороны дома ко мне бежали несколько человек; я выстрелил два раза. Один упал, остальные отступили. Это дало мне возможность оседлать коней. Но когда я попробовал вывести их за ворота, меня встретили выстрелами: слуги Гронского окружили конюшню. Я уже не знал, что делать, когда внезапно с противоположной стороны, из кустов, кто-то начал стрелять по полякам. А потом оттуда раздался крик: «Казаки, в атаку, вашу мать!» Мои противники поспешно отступили к дому. Я воспользовался этим моментом, быстро вывел лошадей за ворота и поскакал в сторону деревни, ведя Бедуина в поводу. Сзади раздались выстрелы, несколько пуль просвистело у меня над головой, но ни одна не попала. Ну, а дальнейшее вы знаете.

– Подожди, а казаки? – спросила Катя. – Разве они не пошли в атаку?

– Нет, никаких казаков я не видел, – покачал головой Углов.

– Вот загадочная история! – воскликнул Дружинин. – У нас появился таинственный покровитель, который приходит на выручку в решающую минуту. Кто бы это мог быть?

– Понятия не имею, – признался руководитель группы. – В ту минуту я подумал, что это ты, Игорь, но потом понял, что голос у кричавшего был совершенно другой.

– Может, это губернатор Радома приставил к нам своего человека? – предположила Катя. – Ведь ты же ему представился, верно? Раскрыл свое инкогнито?

– Да, представился, и письмо Орлова показал, но у меня было впечатление, что он вряд ли что-то понял, – ответил Углов. – И вообще он показался мне человеком глуповатым и безынициативным.

– Да, странная история! – сказал Дружинин. – Что еще раз подтверждает, что весь этот план с «графом Пшибельским» был чересчур рискованным. Помните, я предупреждал, что что-то подобное может случиться?

– Да, что-то такое могло случиться, – согласилась Катя. – Но я согласна с Кириллом, что риск был оправдан. Ведь мы узнали все, что хотели.

– Так вы узнали?! – воскликнул Углов. – Что? Вы встретились с Возняком?

– Да, встретились, – ответила Катя.

И она пересказала начальнику разговор с Аней, а затем с Петром.

– Я пришла к убеждению, что Возняк непричастен к смерти императора Николая, – завершила она свой рассказ. – Его рассказ не противоречит тому, что рассказала его невеста. А когда люди лгут, противоречия обязательно вылезут. И потом, у него нет денег! Если он убил за вознаграждение, то где оно? Если убил по заданию националистического подполья, без вознаграждения, то почему подполье ничего о нем не знает? В общем, от этой версии придется отказаться. Зато Возняк дал нам другую…

– Вот как? Интересно, какую? – спросил Углов, которому было жаль расставаться с «польским следом».

– Он пересказал странный разговор, который профессор Енохин имел с каким-то англичанином, – отвечала Катя. – Этот разговор состоялся как раз накануне смерти императора.

И она передала рассказ Возняка о разговоре на Дворцовой площади.

– Да, действительно странно… – пробормотал Углов, выслушав ее рассказ. – Скажи… – он повернулся к Дружинину, – Енохин тебе ничего не говорил о каких-либо контактах с английскими коллегами? Может, он у них консультируется?

– Нет, ничего такого он в разговоре не упоминал, – решительно заявил Дружинин.

– Интересно, с кем это наш профессор беседовал? – задумчиво произнес Углов. – И куда он собирался приехать? Боюсь, что все это мы сможем выяснить, только вернувшись в Петербург. В крайнем случае – в Варшаве.

– Да уж, в Радоме нам вряд ли удастся что-то узнать, – кивнула Катя. – Тем более при нынешних средствах коммуникации.

– Да, из Радома надо уезжать сегодня же, – сказал Углов. – Можно даже обойтись без оркестра и провожатых. Только вот как у нас насчет денежных средств? Игорь, ты у нас в группе за барона Ротшильда; скажи, что у нас в кассе?

– Касса похудела, но кое-что еще есть, – отвечал Дружинин. – За границу я бы с такими деньгами не поехал, но в Варшаве пару недель пожить можно. А за это время я еще что-нибудь принесу. В конце концов, ведь не только в Питере требуются инженерные расчеты…

– Пару недель я тебе не дам, – заявил Углов. – Ты что, забыл, что мы должны уложиться до 12 мая? У нас уже март на дворе! Задержимся на неделю. Я получу нужные сведения, ты заработаешь деньги – и вперед.

– И куда теперь? – спросила Катя.

– Скорее всего – в Лондон, – ответил Углов. – В нынешнюю столицу мира. Хотя…

– Хотя что? – спросила Катя.

– Хотя мне так и не дает покоя этот лакей-самоубийца, – признался майор. – Помните Григория Кругликова? Точнее, мне не дает покоя его пропавший сундучок. Ведь ты, Игорь, уже держал его в руках… Ну да ладно, чего нет – того нет. Надо проверить профессора. Вперед, в Лондон!