Отраженная угроза - Михаил Тырин

И в тот же момент на другой стороне улицы пробежал еще один – точно такой же, почти голый, обмотанный тряпкой.

– Что за чертовщина… – пробормотал Сенин. Казалось, он бредит наяву.

Гоняться за обмороженными поселенцами ему совсем не хотелось. Он решил вернуться к Голбергам и от них через интерком связаться с Ангелиной. Если она и не сможет это объяснить, всё равно, знать ситуацию ей не помешает.

У дома Голбергов он снова остановился. Возле дверей маячила какая-то фигура. Незнакомец был нормально одет, однако и он приплясывал – похоже, немало здесь простоял.

– Кто там? – крикнул Сенин, еще не решаясь приближаться.

Человек обернулся.

– Наконец-то! – воскликнул он. – Я вас тут два часа жду. Я не мог раньше, они меня не пускали, они говорили, что вы лежите в бреду.

– Валенски… – вздохнул Сенин. – Слава тебе господи.

– Идемте же скорее, у нас совершенно не остается времени!

Сенин открыл перед ним дверь, однако биотехник не спешил входить.

– Сюда? – с подозрительностью спросил он. – А кто здесь живет? Вы хорошо знаете этих людей?

– Плохо знаю. Семья, четыре человека, новые поселенцы.

– Новые? Это уже лучше. Давайте зайдем.

Голберг-старший услышал шум и выглянул из гостиной. Он был в пижаме.

– Да вы, я смотрю, быстро поправляетесь. – Он удивленно покачал головой, взглянув на Сенина.

– Не возражаете, что у меня гость? – Сенин попытался дружески улыбнуться.

– Ну… – врач чуть пожал плечами. – Пожалуйста.

В комнате Валенски сбросил полушубок и съежился в кресле. Его колотило от холода. Лицо его по-прежнему было расцарапано, отчего он походил на жалкого бродягу.

Сенин сел напротив. Его так и подмывало упасть на кровать и отключиться. И этот разговор, которого он так долго ждал, сейчас был настолько не вовремя, что хотелось его скорей начать и, главное, закончить.

– Ну, – сказал он.

– Да! – выпалил Валенски. – Да, конечно. Сейчас я всё объясню.

– Во-первых, что там творится на улице? – спросил Сенин.

– А что там?

– Я только что встретил какого-то безумца, он почти голый гулял по морозу, потом убежал от меня. Вообще-то их там двое таких…

– Как? – Валенски ошарашенно захлопал глазами. – Как, уже? Подражатели уже здесь? Бог мой, а она быстро учится.

– Кто «она»? – Сенин утомленно прикрыл глаза. – И какие еще подражатели?

– Я должен начать с самого начала, с первого дня этого кошмара, иначе вы не поймете, что я тут пережил.

– Да плевать мне на то, что ты пережил! – из последних сил воскликнул Сенин. – Мне нужна информация, а не твои страдания. Если есть что говорить – говори, я слушаю.

– Да, я вот как раз пытаюсь. Итак, я прибыл сюда чуть более месяца назад по оплаченному вызову администрации. Я биотехник – занимаюсь тем, что системно истребляю нежелательные биологические виды в местах проживания людей. От плесени до мелких грызунов, которые портят оборудование.

– Ты летаешь с планеты на планету, чтобы бороться с плесенью? – удивился Сенин.

– А что вы думаете? – обиженно проговорил Валенски. – Между прочим, есть такая плесень, которая способна вывести из строя крупную энергосистему. Грибок может лишить пищи целое поселение. Десять процентов материальных потерь в космосе связано с воздействием органики…

– Верю, верю, – успокоил его Сенин. – Что значит «системное истребление»?

– Ну, можно обрызгать растение биоцидами, а через год оно опять полезет. Я же специалист по геноцидной защите материалов, я могу уничтожить целый комплекс условий существования какой-либо биологической формы. Например, сконструировать на генетическом уровне…

– Всё, будем считать, что я понял, – предложил Сенин. – Продолжай.

– Да, конечно. Меня вызвали сюда из-за… – Он пошарил взглядом по комнате и нашел клок «мочалки». – Вот! Вы это, конечно, уже видели. Началось с того, что оно забило генераторную шахту, а потом по кабельной траншее распространилось по всему поселению. Я очистил шахту, и более того, предложил администрации несколько составов на основе гетероциклических соединений мышьяка. Это, конечно, временная мера – позволяет ненадолго очистить площади, но затем оно снова развивается…

– Оно… – повторил Сенин, многозначительно взглянув на биотехника. – У этого «оно», кажется, есть название. «Большой желудок», если не ошибаюсь.

Валенски замолчал, нервно теребя край штанины.

– Я называю это грибницей. Я искал аналогии в работах многих…

– Стоп, стоп! – Сенин предостерегающе поднял руку. – Нюансы оставь для диссертации. Грибница, я понял. Продолжай.

Он уже ощущал себя не просто усталым, ему казалось, что сейчас треснет голова. Или глаза на лоб вылезут. Доктор эту ночную беседу точно не одобрил бы…

– Итак, о чем я… Ах, да. Я дал поселенцам временную меру для борьбы с грибницей, а сам занялся исследованиями. Я хотел найти радикальный метод. Ведь можно провести атаку на генетическом уровне, и культура просто не сможет размножаться. Можно поселить рядом безобидную контркультуру, которая не даст развиваться…

– Черт тебя побери, Валенски… – не выдержал Сенин. – Ты долго будешь учить меня ботанике? Я здесь не по этой части! Ты говорил о какой-то опасности – так объясняй толково и ясно.

Валенски обиженно засопел. Он явно рассчитывал на большой прочувствованный монолог, а этот посланец корпорации требует солдатский рапорт.

– Я продолжаю, – сказал он. – Поймите, всё это важно. Всё это суть одного явления. Важны даже малейшие детали. Так вот, дней за десять я собрал образцы и сделал ряд анализов – в том числе генотипоскопический. Биологическая совместимость грибницы и человеческой ДНК не полная, но неисключающая реактивного взаимодействия…

Сенин не понял, что произошло, но вдруг обнаружил, что Валенски отчаянно трясет его за шиворот.

– Да как вы можете! – пронзительно вскрикивал он. – Ведь именно сейчас могут гибнуть люди, прямо сейчас, под вашим носом! Вы спите, когда я говорю важные вещи…

– Завтра, – сонно отмахнулся Сенин. – Завтра все вещи расскажешь…

В этот момент уже ничто не могло вернуть его к бодрствованию – ни землетрясение, ни нападение динозавров, ни столкновение планет. Силы кончились. Всё завтра…

* * *

Заснуть в процессе разговора с информатором для Сенина было равносильно гнусному предательству интересов службы. И никакие болезни и плохое самочувствие ничего не оправдывали. Надо было меньше шляться по бабам.

Поэтому, проснувшись и вспомнив вчерашнее, он ощутил только стыд. В том числе и перед этим робким суетливым биологом.