Вандал. Книга 2. Призрак Карфагена - Андрей Посняков

— Верно, но как вы разглядели?

— Вы же мне объяснили!..

Жан-Мари Ле Сиданер.[7]

— Только не забудь прокричать уткой! — пошатываясь, озабоченно произнес Александр.

Фредегар улыбнулся, показал на уши, мол, не слышит. Ну еще бы, после такого взрыва. Катер разнесло на куски, похоже, взорвались баки с горючим. А может, там еще были и боеприпасы, и, чем черт не шутит, — пластит.

В голове шумело, но, слава богу, выбрались и никто серьезно не пострадал. Оффа так вообще, казалось, не обратил особого внимания на взрыв.

Подойдя к сидевшему в траве Фредегару, Саша внимательно осмотрел его. Нет, из шеи кровь не шла, но выглядел молодой варвар бледно. Легкая контузия?

Ага, вот улыбнулся:

— Что это было, Александр?

— Думаю, это лопнуло ненасытное брюхо дракона, — неожиданно отозвался Оффа. — И еще думаю, это был не дракон, просто корабль, только не совсем такой, как у нас. И отчего-то его разорвало в клочки. Нам бы такую штуку, от чего разорвало.

А этот верзила далеко не дурак — соображает.

Саша скривился, но тут же подавил неприязнь: в конце концов, если бы не Лошадиная Челюсть, кто знает, чем бы все обернулось?

— Ну, идем, — махнул рукой Александр. — Видишь ли, Оффа, здесь недалеко нас ждут Гислольд и раненый Рутбальд. Похоже, довольно сильно раненный…

— Зубами дракона? — закинув за плечи мокрые косы, с усмешкой переспросил здоровяк. И снова мечтательно прищурился. — Нам бы такие зубы. Может, стоит здесь поискать?

— Может, и стоит, — согласно кивнул молодой человек. — Но для начала все-таки нужно увидеть наших. Мало ли что они там подумали? Идем, Фредегар. Кричи уткой!

Кричать было не нужно. Озабоченная физиономия Гислольда возникла из-за ближайших кустов.

— О, боги! — радостно воскликнул парнишка. — Вы оба живы! Ого! И Оффа с вами! Как ты здесь оказался, Лошадиная Челюсть?

Вот именно это давно хотел спросить Саша!

— Галлы сожгли корабль. Все погибли, — односложно ответил верзила. — Я притворился мертвым. Потом украл коня и скакал почти весь день по первой попавшейся дороге. Потом увидел эту реку, хотел раздобыть лодку.

— Да уж, ты явился вовремя, Лошадиная Челюсть!

— Как там Рутбальд? Остальные?

— Рутбальд оклемался и, думаю, сможет идти. Остальные… — Гислольд поник головой. — Остальные мертвее мертвых. Мы ведь отомстим за них, правда?

— Уже отомстили, — хохотнул Оффа — Корабли Хенгиста далеко?

— Мы плыли полдня, но вверх по течению.

— Все равно нужно раздобыть лодку. И предать достойному погребению погибших: не стоит тащить мертвых с собой.

В который раз этот чертов побратим удивлял Сашу! Почему-то считается, что если Бог дал кому-то мускулы и завидную силу, то при этом совсем не дал ума. Но тут, похоже, был не тот случай. Лошадиная Челюсть рассуждал на редкость здраво и более того — удивлял стремительным полетом мысли. Александр ведь то же самое подумал про мертвых, но не успел произнести.

— Да, надо раздобыть лодку, — согласно кивнул Александр.

Гислольд оживился:

— Я видел неподалеку челнок с рыбаками.

— Сколько их? — тут же переспросил Оффа.

— Рыбаков? Всего трое.

— Идем! Покажешь, где они.

Гислольд и Лошадиная Челюсть быстро исчезли в кустах, а Саша с Фредегаром зашагали к раненому… и мертвым.

Рутбальд встретил их радостно, вытянутое, худое лицо его озарилось улыбкой, впрочем, быстро сменившейся гримасой боли.

Саша потрепал юношу по плечу:

— Как ты?

— Зуб дракона попал мне в ногу, — кивнул на рану Рутбальд. — Слава богам, прошел навылет, я проверял. Заживет — это не рана!

— Да, но идти ты все же не можешь! И крови много потерял, — Александр озабоченно почесал затылок. — Лодка будет кстати. Остальных же… Мы устроим погребальный костер вон на том мысу.

Фредегар прищурил глаза, всмотрелся:

— Да, красивое место.

— Они его вполне заслужили.

За кустами три раза крякнула утка. Вернулись Гислольд с Оффой, довольные и улыбающиеся. Подолы тунику обоих были в крови, видать, вытирали мечи…

Что ж, это все-таки были варвары, сыны своей эпохи, в которой человеческая жизнь, увы, не стоила и гроша. Им нужна была лодка — они ее взяли. А что при этом убили троих ни в чем не повинных людей — это даже не издержки, а, как говорил знаменитый Карлсон, пустяки, дело житейское.

Александр кивнул на покойников, на мыс, на деревья:

— Твоя секира нам сейчас понадобится, Оффа!

— Да, — согласно кивнул тот. — Идем. Я видел здесь недалеко много сушин.

~~~

Из сухих деревьев соорудили небольшой сруб, возложили на него тела погибших варваров, навалили вокруг хвороста. Фредегар отвязал от пояса стальную пластинку, кремень. Не удержался, похвастался, умело высекая искры:

— Огниво данов! Самое лучшее.

Задымил, загорелся сухой, содранный с деревьев мох, занялись хворост и сушины. Густой дым поднялся высоко к небу, и все пятеро — Александр, Фредегар, Гислольд, Оффа, Рутбальд — отдали мертвым соратникам последние почести, резко взмахнув мечами и крикнув:

— Слава! Слава! Слава!

— Столь достойных воинов давно ждут в небесных рощах Бодана, — печально произнес Александр. — А рядом, в чертогах, уже накрыт стол, и красивейшие девы поют поминальные песни. Что ж, жизни наших друзей угасли здесь, чтобы вновь вспыхнуть там, в ином мире, вспыхнуть так ярко, как пламя этого разгорающегося костра!

— Поистине хорошо сказано! — уважительно прошептал Лошадиная Челюсть.

И все, соглашаясь, кивнули.

— Надо поискать в той заводи, — негромко произнес Оффа. — Может, что и осталось?

— Я очень хорошо умею нырять! — оживился Гислольд. — Меня даже в детстве так и прозвали — Рыба!

— Тогда идем к челноку, — махнул рукой Александр. — Больше нам здесь нечего делать. Рутбальд…

— Я отнесу его. — Здоровяк ухмыльнулся. — Поверьте, мне ничего не стоит.

Нагнувшись, верзила подхватил щуплого парня, словно сказочный великан какого-нибудь гнома, и понес к челноку легко и свободно, совершенно не чувствуя его веса.

Когда подплыли к заводи, Гислольд уже скинул с себя всю одежду. На чуть тронутых легким загаром плечах его извивались синие змеи, такие же, как и у всех остальных. Синий змей — родовой знак гаутов?

Парнишка нырнул бесшумно, практически не подняв брызг, за ним в воду полезли Фредегар и Оффа. Саша подумал и тоже разделся.