Скала Прощания - Тэд Уильямс

— Я беру его не для того, чтобы убивать. Мы из-за него ходили на Драконью гору. Нет убить.

Она посмотрела на него, затем кивнула.

— Давай я его понесу, парень, — сказал Хейстен. — Я отдохнул.

Саймон с трудом удержался от резкого ответа и отдал ему меч. В руках мощного стражника он показался не легче, но и не тяжелее. Хейстен перенес его через голову и вставил в две толстые петли в рюкзаке.

Это не мой меч, напомнил себе Саймон. Мне же это известно. И Хейстен прав, взяв его, я слишком слаб. Мысли его были сбивчивы. Он ничей. Он принадлежал когда-то сиру Камарису, но тот умер. Такое чувство, как будто он живой.

Ну, если Торн захочет покинуть эту проклятую гору, ему придется спускаться с ними вместе.

Они загасили очаг и молча вышли из пещеры. От холодного ночного воздуха кровь застучала в голове Саймона. Он остановился у входа.

— Хейстен, — прошептал он, — ты должен мне кое-что пообещать.

— Чего ты хочешь, парень?

— Я еще… слаб. Нам предстоит долгий путь, куда бы мы ни шли, да еще по снегу. Так если что-нибудь со мной случится… — он на мгновение замолчал, — если что-нибудь со мной случится, похорони меня, пожалуйста, где-нибудь в теплом месте. — Его передернуло. — Я устал мерзнуть.

На мгновение он смутился: ему показалось, что Хейстен может расплакаться. Бородатое лицо стражника сморщилось в странной гримасе, когда он наклонился поближе к Саймону. Потом он улыбнулся несколько натянутой улыбкой и обнял Саймона своей медвежьей лапой за плечи.

— Ну уж это, парень, ни к чему, — прошептал он. — Путь будет долгим и холодным — это точно, но не так уж это страшно, как кажется. Мы пробьемся. — Хейстен украдкой взглянул на Ситкинамук, которая смотрела на них в нетерпении, стоя на уступе. — Джирики оставил нам лошадей, — прошипел он в ухо Саймону, — у подножия горы: они стоят в пещере. Он мне сказал, где. Не бойся, парень, не бойся. Если б знать, куда мы идем, мы бы были уже на полпути!

Они вышли на каменную тропу, щурясь от резкого ветра, который царапал, как бритвой, отвесный склон Минтахока. Он развеял туман. Желтая луна кошачьим глазом смотрела на гору и окутанную тенями долину. Спотыкаясь под тяжестью груза, они повернули вслед за маленькой тенью, в которую превратилась девушка.

Путь их пролегал по длинному узкому уступу Минтахока, и им приходилось преодолевать натиск ветра. Через сотню-другую шагов Саймон почувствовал, что замедляет шаг. Как же он сможет одолеть весь спуск? Почему ему не удается сбросить эту проклятую слабость?

Наконец девушка подала им знак остановиться, а потом направила их к укрытой тенями расщелине в стороне от тропы. Им было трудно протиснуться в нее из-за рюкзаков, но при помощи маленьких ручек Ситкинамук им это удалось. Через миг она исчезла. Они стояли, пригвожденные к месту, и наблюдали, как их дыхание, видимое в лунном свете, заполняет пещеру.

— Что, ты думаешь, она затевает? — прошептал Хейстен.

— Не знаю. — Саймон с облегчением прислонился к камню. Защищенный от ветра, он вдруг почувствовал, как у него разгорелись щеки и закружилась голова. Белая стрела, подаренная Джирики, впивалась в спину через толстую ткань рюкзака.

— Мы в западне, это точно… — начал Хейстен, но звук голосов на тропе заставил его замолчать. Когда голоса стали громче, Саймон затаил дыхание.

Трое троллей протопали по тропе мимо расщелины, концы их копий тащились по камням, низкие голоса звучали ворчливо. У всех троих были кожаные щиты. У одного к поясу был привязан бараний рог. Саймон не сомневался, что по первому зову этого горна сбегутся хорошо вооруженные тролли изо всех пещер, как муравьи из разоренного муравейника.

Владелец горна что-то сказал, и группа остановилась прямо перед укрытием. Саймон застыл, голова его кружилась. Еще через миг тролли тихонько расхохотались, когда рассказ закончился, и продолжили свой путь вокруг горы. Через несколько мгновений их разговор затих.

Саймон и Хейстен долго ждали, прежде чем выглянуть наружу. Пустынная лунная дорожка тянулась по обе стороны. Хейстен выбрался из узкой щели, потом помог выбраться Саймону.

Луна проскользнула мимо отверстия ямы, погрузив пленников почти в полную темноту. Слудиг тихо посапывал, но не спал. Бинабик лежал на спине, короткие ноги его были вытянуты, он смотрел на то, как мелькают звезды, когда ветер с шумом проносится вверху над отверстием их тюрьмы.

Над краем ямы появилась голова. Через мгновение моток веревки просвистел сверху и ударился о камень внизу. Бинабик замер, но не шевельнулся, напряженно вглядываясь в силуэт наверху..

— Что это? — заворчал Слудиг в темноте. — Эти варвары не могут подождать до рассвета? Хотят казнить нас в полночь, потому что стыдятся солнца? Бог все равно узнает. — Он протянул руку и дернул за веревку. — Зачем нам туда взбираться? Давай здесь сидеть. Может, они пришлют стражников за нами? — Риммерсман неприятно хмыкнул. — Тогда сломаю пару шей. По крайней мере, им придется заколоть нас копьями здесь, как медведей.

— Да возьмись же ты за веревку, дурак! — прошипел голос сверху на языке троллей. — Кинкипа на снегу!

— Ситки? — ахнул Бинабик. — Что ты делаешь?

— То, чего я себе никогда не прощу, но если не сделаю этого, я тоже не смогу себя никогда простить. Теперь молчи и взбирайся!

Бинабик осторожно потянул за веревку.

— Но как ты удержишь ее? Привязать не к чему, а края скользкие…

— Ты с кем там болтаешь? — спросил Слудиг, раздосадованный канукским наречием.

— У меня есть помощники, — тихо отозвалась Ситкинамук. — Лезь! Стража вернется, когда Шедда коснется пика Сиккихока!

Бинабик, быстро все растолковав, послал первым наверх Слудига. Риммерсман, ослабевший от долгого заточения, медленно поднялся наверх и исчез во тьме, но Бинабик не последовал за ним.

Ситки снова появилась у края.

— Поторопись, пока я не пожалела о своей глупости! Лезь!

— Я не могу. Я не сбегу от правосудия своего народа. — И Бинабик уселся.

— Ты что, с ума сошел? Ты что? Стража скоро вернется! — Ситки не могла скрыть страха. — Из-за тебя погибнут твои друзья-низаземцы, из-за твоего глупого каприза.

— Нет, Ситки, уведи их. Помоги им бежать. Я буду так тебе благодарен. Уже благодарен.

Она скакала на месте, дрожа от волнения.

— Ох, Бинабик! Ты мое проклятье! Сначала унижаешь меня перед всем народом, теперь несешь сумасшедший бред со дна ямы! Вылезай! Вылезай!

— Я больше не нарушу клятву!

Ситкинамук подняла глаза к луне.

— Кинкипа, Снежная дева, спаси меня! Бинабик, почему ты так упрям!? Ты предпочтешь умереть, чтобы доказать свою правоту?

Поразительно, но Бинабик засмеялся:

— А ты что, хочешь спасти мою жизнь, только чтобы доказать, что я неправ?