Скала Прощания - Тэд Уильямс

Отряд Джошуа двигался в северном направлении вдоль берегов Стефлода, удаляясь вверх по течению от места слияния с Имстреком. Они продвигались по заросшей травой низине, пересекаемой редкими холмами. Вскоре местность начала подниматься с обеих сторон, и отряд оказался в лугах, устилающих речную долину — широкую впадину, в центре которой бежал поток.

Стефлод струился под мрачным небом, тускло сверкая, как нечищенное серебро. Как и у Имстрека, песнь его сначала казалась глуховатой, но Деорнот уловил в голосе этой реки какой-то призвук, как будто она таила в себе шепот тысячи голосов. Порой шум воды поднимался до мелодии, ясной, как переливы колоколов. Через мгновение, когда Деорнот прислушивался, пытаясь уловить, что так захватило его внимание, он не услышал ничего, кроме бормотания быстрых струй.

Свет, игравший на поверхности Стефпода, был так же непостоянен. Несмотря на ненастное небо, вода мерцала, как будто в ней, на дне, перекатывались и натыкались на препятствия звезды, излучающие холодный свет. Порой это мерцание становилось похожим на сверкание драгоценных камней, вскипающих на волнах. Затем, так же неожиданно, вне зависимости от того, светит ли солнце, или оно скрыто за облаками, вода снова делалась свинцово-темной.

— Странно, правда? — сказал отец Стренгьярд. — Мы уж, кажется, такого насмотрелись, а мир нам все показывает что-то новенькое.

— В этом есть что-то очень… живое, что ли, — Деорнот прищурился. Какой-то завиток света заиграл на возмущенной поверхности воды, как рыбка, борющаяся с течением…

— Да, все это… ммм, все это часть Божьего промысла, — сказал Стренгьярд, осеняя себя знаком древа, — поэтому, конечно, она живая. — Он тоже прищурился, слегка нахмурясь. — Но я понимаю, о чем вы говорите, сир Деорнот.

Долина, в которой они оказались, была во многом похожа на эту реку. Ивы сонно склонялись над рекой, вздрагивая от соприкосновения с холодной водой, как женщины, полощущие волосы. По мере того, как всадники продвигались вперед, река расширялась и текла медленнее. По берегам появились заросли тростника, расцвеченные птицами, которые кричали у своих гнездовий, предупреждая о появлении чужаков.

Чужаки, подумал Деорнот. Вот как мы им представляемся. Как будто мы покинули земли, нам предназначенные, и вторглись в чужие владения. Ему вспомнились слова Джулой, сказанные в ту ночь, много недель назад, когда они впервые встретились в лесу: «Иногда вы, люди, как ящерицы, нежитесь на солнце на развалинах дома и думаете: „какой прекрасный солярий кто-то для меня построил“». Колдунья нахмурилась, сказав это.

Она нам сказала, что мы на землях ситхи, вспомнил он. Теперь мы снова в их полях, вот и все. Вот почему здесь все так странно. Это, однако, не рассеяло его беспокойства.

Они разбили лагерь на лугу. Тут и там в невысокой траве были заметны колдовские круги, как их называла та женщина, Эльда: четкие круги, образованные маленькими белыми поганками, которые слабо светились на темном фоне с наступлением сумерек. Герцогине Гутрун не нравилась мысль, что им придется спать рядом с этими кругами, но отец Стренгьярд совершенно резонно указал ей на то, что жители Гадринсетта считают всю эту землю принадлежащей колдовским силам, поэтому близость грибных кругов мало что значит. Гутрун, более озабоченная безопасностью маленькой Лилит, нежели своей собственной, неохотно уступила.

Небольшой костер, который им удалось разжечь из ивовых ветвей, собранных по пути, помог им немного рассеять ощущение необычности всего окружающего. Они поели и тихо проговорили до глубокой ночи. Старик Таузер, который проспал большую часть путешествия и настолько отошел от интересов отряда, что казался скорее багажом, чем членом его, проснулся и лежал, глядя на звездное небо.

— Неправильные звезды, — промолвил он наконец так тихо, что никто его не услышал. Он повторил сказанное, на этот раз громче. Джошуа подошел к нему и, опустившись на колени, взял дрожащую руку шута в свою.