Особист - Владимир Поселягин

— Ясно. А вы?

— А мы за Егором захотели отправиться.

— Понятно: о чём Егор думал, там и оказался, а вы за ним последовали. Интересный феномен.

— Объясни, — потребовал Евгений.

— Дело в том, что, вернувшись сюда, я совершил двенадцать попыток отправиться в мир Сталина, где племяш ждёт. Глухо. Везде и всегда одно время — два дня перед началом войны. Я, когда болью заставлял срабатывать перемещение, думал о мире Сталина и специально об одном месте для выхода — окрестностях того хутора, который Вячеслав обстреливал. И всегда наблюдал пролёт звена истребителей, ставил метку на определённом дубе, и все двенадцать раз дуб оказывался чистым, без меток. То есть я побывал в двенадцати новых мирах-копиях. И знаете, у меня возникло предположение — не было никаких миров-копий. Мы сами и создаём их. Есть основной мир, наш, и его прошлое, и когда мы отправляемся через портал, то от нашего отделяется копия. То есть мы все эти копии сами и наделали, когда перемещались. Сколько сейчас этих копий, штук двадцать уже? Тридцать? Я думаю, даже больше.

Мы успели пообедать, вина немного выпили и направились в баню. Парились и выходили в предбанник, где Нина заранее накрыла стол, расставив тарелки с закусками. Тут же разливали по кружкам домашнее пиво из бочонка и с удовольствием угощались под разную закуску. Парни не в первый раз пили моё пиво, только Толик впервые, дегустировал с довольным видом. Успели поведать о своих приключениях, я поразил парней, а те меня. Мою версию про миры-копии, что мы их сами перемещениями создаём, приняли как основную. Мы так прыжками можем их тысячи наделать, оно нам надо? Смог парней убедить, что помогать нашим в мирах-копиях нужно, но не стоит видеть в этом серьёзную работу, на которую можно жизнь положить, надо воспринимать как приключения. Причём о трофеях забывать не стоит, нужно же на что-то жить. А это считай нами честно заработанное. Нехотя, но они и это моё предложение приняли. И ещё одно, работать надо самостоятельно, к правительствам не обращаться, мы теперь по собственному опыту знаем, к чему это может привести. Долго сидели, первым Сашка ушёл, давно с женой не виделся, вот и сбежал. К полуночи мы одни с Евгением остались, остальные спать ушли, всё обговаривали подробности действий. Последними спать и отправились.

Утром встал с больной головой, три литровых кружки пива высосал вчера, а оно домашнее, крепкое. Спустившись на кухню, прямо из графина, проигнорировав стоявшие рядом стаканы, выдул всю воду и только тогда почувствовал облегчение. Стараясь не трясти головой, осмотрел дом, но он был пуст. Снаружи снег выпал, машина Толи отсутствовала, и следов не было, значит, до снегопада уехал. Дома прохладно было, столбик термометра снаружи опустился до минус двенадцати, так что, спустившись в кочегарку, я чуть прибавил температуру. Когда поднимался на кухню, заметил на дверце холодильника записку, прижатую магнитиком.

«Олег, мы решили не тянуть и омолодиться, отправившись в мир-копию. Толя уехал нас встречать к болотам. Будем через пару дней. Метку на дубе поищем. Евгений».

— Вот ведь терпенья у людей нет, — хмыкнул я и по привычке сжёг листок, после чего, накинув куртку, пошёл чистить снег, сантиметров двадцать выпало, не меньше.

Свежий воздух окончательно вернул меня в отличную физическую форму, голова тоже прошла. Закончив чистить, я обиходил баньку. Та уже остыла. Убрал закуски со стола да прибрался. После этого, вернувшись к себе в кабинет, стал рыскать по интернету, собирая нужные сведения. Молодости я, конечно же, рад, но был один жирный минус: с бывшими коллегами контакты теперь поддерживать невозможно, сразу возникнут вопросы. Дистанционно с ними общаться тоже долго не получится, быстро что-то заподозрят, а я не хочу, чтобы мою дачу штурмом брали. С бывшей женой свёл общение к минимуму. Я её и не видел, только по телефону разговаривали, да и то редко, больше с тёщей и сыновьями говорил. Её новый мужик армянином оказался и тянул её к себе, а та сыновей забрать хотела. Вот этого я допустить не мог и дал категорический отказ — моё слово решающее, без разрешения она детей за границу вывезти не могла.

В общем, пока что я прятался и свёл всё общение к минимуму. Проблема с возрастом была и будет, и её надо решать — обычным способом, прожить несколько лет в одном из миров-копий, взрослея естественным путем, там пройдёт пять лет, а здесь пара недель, не больше.

Дожидаться парней и сестру я и не думал, те меня тоже в известность не ставили. Великая Отечественная меня не интересовала, приелась как-то, так что, кинув монетку, я понял, что в ближайший час отправляюсь в выпавшее время. Спустился в арсенал в подвале — не зная, где он находится, найти его фактически невозможно, дверь под стену замаскирована, — я изучил стойку с разнообразным оружием и стал отбирать нужное. Тут стоит подумать. Монета отправляла меня во времена наполеоновских войн. Если бы я на Русско-японскую попал, или Первую мировую, то не думая ПКМ бы взял, там бы проблем с боеприпасами не было, а машинка всё же затратная. Возьму автомат «Вал» и два цинка патронов. Всё же с дальностью в четыреста метров, по сравнению с гладкоствольными ружьями той эпохи, будет казаться супероружием. Да и не собираюсь я участвовать в сражениях — обычная диверсионная деятельность, что мне более знакома. Пострелял и отошёл. Может, вообще где-нибудь устроюсь и отдыхать буду. Мне пять лет прожить нужно, не делать же этого в постоянных сражениях.

Я отложил разгрузочную систему, набитую снаряжёнными магазинами к автомату, подумав, добавил пистолет Стечкина и две сотни патронов к нему. Оба цинка убрал в большой армейский рюкзак. Десять оборонительных гранат отобрал, лески для растяжек, одну МОН-50, прибор ночного виденья, туристическую солнечную панель для зарядки. Десять сухпайков — армейских ИРП, перевязочные средства. Фонарик. Зарядить можно от той же солнечной батареи. Полотенце взял, мыло, зеркальце. Бритвы хорошо пока не нужно, хотя всё равно взял, в девятнадцать я бриться начал. Сверху на рюкзак скатку пенки и спальный мешок, в рюкзак убрал тент из тонкой плащовки — защита лагеря от дождя, размер пять на пять метров, а в кулаке удержать можно. Мелочевка разная, бинокль цифровой. Напоследок отобрал форму — у меня в запасе разная была, а как фигура на подростковую поменялась, сразу все велико стало. Тогда мы с Толей съездили в магазин военторга, и я приобрёл немало комплектов разного камуфляжа под себя. В данный момент выбрал лесной плюс маскировочную накидку «Леший». Споро одевшись, написал записку своим, прилепил ее к холодильнику, выключил свет, всё проверил. Дом изнутри закрыт, но Нина и парни знают, где запасные ключи лежат, сигнализация выключена, так что разберутся, оделся, рюкзак за спину, автомат на боку, пистолет у бедра — в общем, готов. Поправил панамку на голове, лёгкая кевларовая каска на ремне на груди закреплена, на мне бронежилет, общий вес почти сорок пять килограмм — что-то я переборщил, но собираюсь половину закопать — лопатка есть. Ну и прямо через штанину уколол себя.

Стоит описать, как я раньше отправлялся в миры-копии. Ничего я себе не ломал и не дробил молотком. Всё куда проще: есть такие витамины, которые колоть просто страшно — очень болезненно. Вот мне Нина их и колола без анестезии — и полезно, и больно. Правда, я оказывался в новом мире со спущенными штанами, но это не страшно, мелочи, быстро привык. А тут вообще через штанину уколол. Парни использовали тот же способ, я посмотрел, как раз трёх ампул не хватало. Нину считать не нужно, думаю, та за мужа держалась, чтобы переместиться. А вообще, зря они со мной не посоветовались и всё наспех сделали. Скинут, допустим, до двадцати лет возраст, а дальше что? Как обратно в привычную жизнь войти, как знакомым и друзьям все объяснить? Я-то случайно всё проделал, вот естественным образом и собирался годков прибавить, ну и попутешествовать заодно. Нет, думал опять порталом возраст увеличить, но побоялся так рисковать и решил, что самостоятельно вырасти как-то проще. Да и интереснее, чего уж там. И вот когда боль в ягодице затопила сознание и перенос сработал, меня вдруг озарило. На черта я на своих двоих поперся? У меня же «козлик» есть. Загрузил бы до предела топливом и припасами, и делай что хочешь. Вот же я идиот. Да уж, сам себя не покритикуешь, никто не покритикует. Чувствую себя деревенским дурачком. А ведь парням я про того мужичка-тракториста рассказал, которого к ним отправил. Они были удивлены — не слышали о нём. Видимо, как я и предполагал, отправили того в психушку и там залечили. Ничуть не жаль. Лишь Толя его поминал, а пропажу списали на то, что тот спьяну утоп. Никто ведь не видел нашего исчезновения.