Стажер диверсионной группы - Алексей Махров

Разумеется, подъем Валуев скомандовал очень рано, еще темно было, и я не выспался. Ну, это только американцы совмещают баталию с комфортом. Наверное, поэтому они и не выиграли ни одной войны с равным по силе противником. А мы всегда побеждаем – традиция такая! Потому как ребята мы стойкие, бодро переносящие все тяготы военной службы даже в мирное время, что уж говорить про войну.

Правда, какие-то проявления роскоши и нам не чужды – и разговор отнюдь не про портянки из золотой парчи – завтрак получился просто аристократический: Хуршед развел костерок и согрел воды в котелке, заварив настоящий кофе, кулек с которым обнаружился в том самом, наверное, бездонном, трофейном ранце из телячьей шкуры. А главным блюдом были ржаные сухарики из наших старых запасов и героически отбитое у оккупантов сало. Нашим новым товарищам, как командирам, так и красноармейцам, такой завтрак очень понравился – по отдельным их репликам я понял, что в группировке подполковника Глеймана с продуктами не очень хорошо.

Впрочем, долго рассиживаться за угощением мы не стали – едва рассвело, мы, хорошенько подкрепившись (ведь неизвестно когда будет обед, да и будет ли он вообще!), проверили оружие, снаряжение, распределили припасы, поменяли повязки и двинулись в путь. Повозки оставили на месте, забросав срезанными ветками, а лошадей выпрягли и отпустили на свободу. Идти предстояло налегке, через лес – на дорогу, после вчерашних приключений, решили не возвращаться – уже видна финишная ленточка, так зачем нарываться, лишний раз испытывать судьбу?

Вадим подтвердил догадку деда Игната – опыт не обманул старого офицера: действительно, «черный вход» на территорию, занятую группировкой Глеймана, находился в сгоревшем две недели назад хуторе Грушевка. Вернее, это был, скорее, аварийный выход, а главный вход находился километрах в пяти западнее, в дефиле между могучими болотами. А здесь, в развалинах Грушевки, пряталась почти настоящая пограничная застава – взвод бойцов, при трех ручных и двух станковых пулеметах, пушечный броневик «БА-10» и два грузовика «ГАЗ-ААА». Довольно значительные силы, способные надолго задержать даже танковую роту. А какими-то большими силами немцы по этому направлению и не полезут – Грушевка на всех картах, что наших, что немецких, обозначалась как тупик, а лесной массив за ней – заболоченным. Эдакий стандартный «медвежий угол» – и добираться тяжело, да не нужно там ничего и никому. Главный секрет состоял в том, что на запад от хутора вглубь леса уходила добротная проселочная дорога, а сам лес был полностью осушен в 1940 году в ходе мелиорационных мероприятий, проведенных силами местной моторно-тракторной станции. Дальше областного центра эта информация, видимо, не прошла, поэтому у военных по обе стороны фронта данная местность числилась практически непроходимым участком настоящего болота, от которого осталось всего два больших участка, по перешейку между которыми в этот «потайной карман» и зашли глеймановцы. Две недели назад, при захвате этой территории, немцы сунулись было в Грушевку с севера, но получили отпор – пришедшая с юга на хутор сутками ранее рота красноармейцев неполного состава (около сорока человек с одним ручным пулеметом) отбивалась от подразделения танковой дивизии Вермахта почти сутки. Немцы, потеряв один танк и около двух десятков солдат, отступили. Тем более что никаких особых задач захват этого «суперважного стратегического пункта» не решал. Вообще непонятно, зачем в Грушевку сунулись наши пехотинцы и за каким хреном туда же полезли немецкие танкисты. В итоге бестолкового «боя за избушку лесника» хутор спалили дотла, а остатки нашей роты ушли на восток. И только четыре дня назад к Грушевке с западного направления, то есть через «заболоченный» лес, подошли бойцы подполковника Глеймана. Естественно, что искать в «болоте» пятитысячную группировку, имеющую почти сотню танков и три десятка орудий всех систем и калибров, «умные» немцы не стали. Да и арьергард группировки отработал свою задачу на сто процентов – буквально пожертвовав собой, отряд прикрытия увел погоню в другом направлении, надежно скрыв новое место дислокации основных сил подполковника. И это только кажется, что обнаружить в густом лесу такую массу войск довольно просто – при строгом соблюдении мер маскировки воздушная разведка абсолютно бессильна, ведь до изобретения авиационных тепловизоров и приборов ночного видения остаётся минимум тридцать лет. В данном случае фашистам может помочь только тотальное прочесывание всех окружающих лесных массивов частым пехотным гребнем. Но ни сил, ни желания у Вермахта на это нет – поэтому они ограничились блокировкой гипотетического района базирования группировки Глеймана и, похоже, совершенно по-детски (закрыли глаза, и не видно вокруг ничего страшного) предпочли позабыть про «чужеродное тело» в своем ближнем тылу. А может быть, немецкие генералы реально решили, что окруженная и блокированная группировка, исчерпав запасы топлива и продуктов, рассосалась малыми отрядами по кустам, бросив танки и артиллерию в болоте. Как это случалось, к сожалению, уже не раз и не два.