Стажер диверсионной группы - Алексей Махров

По первому впечатлению все эти строения были пусты. В смысле – какая-то скотина там была, но двуногая отсутствовала. Конечно, может, кто-то и спрятался – лично я не заглядывал в каждый угол. Но, учитывая то, что «уважаемые люди» вряд ли посреди ночи болтались где-то вне жилого дома, вероятность упустить какую-то «важную птицу» стремилась к нулю.

Через пять минут мы сошлись в центре двора. Вадим выглядел крайне разочарованным, а Петр морщил свой лоб с могучими надбровными дугами.

– Никого! – констатировал я очевидный факт. – Может быть, красноармейцев успели вывезти в другое место?

– Крайне сомнительно! – помотал головой Ерке и тут же сморщился от боли в ребрах. – Меньше суток с нашего захвата прошло! Нас, ценных пленников, красных командиров, утром повезли в комендатуру, а за батраками, наверное, только утром явятся!

Логика в словах лейтенанта была хреновой, и я уже открыл было рот, чтобы объяснить ему это, однако осуществить задуманное не успел – глянув на дом, обнаружил, что отблески огня в окнах стали ярче. Секундой позже одно из стекол треснуло, и пламя «высунуло язык», словно пробуя на вкус стену. Стена была так себе, зато крыша, покрытая пасторальной соломой, пришлась огню по вкусу – пожар стал распространяться, треск пламени начал переходить в угрожающий гул. Огненное чудище росло и требовало все новой и новой жратвы.

– Ищем погреб! – скомандовал Валуев. – Или даже так: любые подземные сооружения! Не может быть, чтобы их здесь не было! А ты, пионер, выпусти на волю скотину, живность за хозяев не в ответе!

Нет, ну все-таки добряк он, наш могучий сержант госбезопасности, – пидоров просто сапогами забивает до смерти, а каких-то ходячих (временно!) котлеток пожалел.

Я покладисто кивнул и начал творить доброе дело – спасать домашних животных: пошел по кругу, обходя все «обитаемые» сарайчики, открывая двери и эти… как их?.. загородки, которые внутри… стойла, что ли? Глупые свиньи, коровы, овцы и куры, почуяв приближение «красного петуха», с такой страстью заторопились на выход, наполнив воздух мычанием, блеянием, меканьем, хрюканьем и кудахтаньем, что едва не снесли меня с дороги. Отскакивая от ревущего и хрюкающего стада, я зацепился ногой за какую-то хреновину на земле, потерял равновесие и чуть не приземлился на кучу навоза. Спасло меня наличие торчащей из кучи лопаты, за черенок которой я и ухватился.

– В результате тренировок стал разведчик очень ловок! – пробурчал я себе под нос, медленно перебирая руками по черенку, принимая вертикальное положение.

– Пионер, вот не можешь ты без своих дурацких шуточек! – бесшумно возник рядом Валуев. – Давай быстрей, огонь перескочил с господского дома на хозпостройки!

– И товарищ сержант похвалил мой талант! – твердо встав на ноги, тихонько добавил я.

– Чего ты там буробишь, пионер? – оглянулся Петр. – Пора уходить, ничего мы не нашли – темно слишком, да и площадь хутора слишком большая – тут надо взвод на прочесывание ставить!

И Валуев решительно зашагал к воротам, расталкивая пинками зазевавшихся кур – Петь, погоди! – окликнул я сержанта, при свете пожара разглядывая тот предмет, об который я споткнулся.

Это было нечто вроде деревянной петли, торчащей из унавоженной земли.

Я попытался дернуть за нее, но куда там! Ощущения были, словно тянул за вылезший на поверхность древесный корень. А вот если использовать в качестве рычага лопату? Хрусть! – сказал черенок и сломался пополам. Так, что еще можно применить? Я осмотрелся в поисках подходящего инструмента.

– Ну-ка, пионер, отойди в сторонку, а то зашибет! – прогудел над головой Валуев.

Взявшись могучими руками за петлю, сержант очень плавно, работая одновременно ногами и спиной, потянул и… Неожиданно приличный кусок двора встал дыбом, обнажив под собой темный провал!

– Ни хера себе! Да они тут что – собственный зиндан вырыли? – не удержался я. – Люк замаскированный, чуть ли не два на два метра!

– Что еще за зиндан? – удивился Валуев, пытаясь что-нибудь разглядеть в глубине ямы. Но дно не просматривалось даже при свете полыхающей крыши сарая.

– Так на востоке подземную тюрьму называют! – пояснил я.

– Товарищи, выручайте! – донеслось снизу. – Вы же свои, советские?

– Сержант Матросов! – громко прокричал мне чуть ли не в ухо подошедший Вадим Ерке.

– Да, это я! – ответили из темноты зиндана. – Это вы, товарищ лейтенант?

– Я! Бойцы с тобой?

– Все здесь! Бока нам помяли изрядно, но все живы! Только пить очень хочется… – ответил невидимый Матросов. – И дышать тут тяжело!

– Товарищи, надо их как-то оттуда достать! – посмотрел на нас с Валуевым Ерке, словно мы с Петей собирались после столь неожиданной находки просто встать и уйти в лес.

– Сержант, вас туда веревкой опускали или по лестнице? – сообразил спросить я, еще раз оглядывая двор – ничего похожего вокруг видно не было. Да и куда веревку привязывать – до ближайшей стены метра три. И она уже горит…

– По лестнице опускались!

Блядь, так вот же она! Словно пелена упала с глаз – прямо у всех на виду, под выступом крыши, на торчащих стропилах, лежит длинная, как бы не пять метров, деревянная лестница. А крыша-то пылает!

– Скорее! – сказал Вадим, проследив направление моего взгляда, и бросился доставать лестницу.

Впрочем, толку от него оказалось немного – через секунду Ерке скривился от жуткой боли в сломанных ребрах. Но тут на подмогу пришел Валуев – одним мощным движением он вырвал лестницу из начавших уже ее лизать языков пламени.

– Разойдись, мужики! – успел крикнуть вниз я, прежде чем на голову пленникам рухнуло тяжеленное, судя по гримасе нашего здоровяка, сооружение.

Прежде чем на свежий воздух вылез первый красноармеец, прошло, по моим прикидкам, чуть ли не две минуты – босой парень в лохмотьях гимнастерки двигался очень медленно. И когда он оказался на свету, стало понятно почему – на нем, кажется, места живого не было, – бойцу досталось гораздо сильнее, чем товарищам командирам, покойные упыри с ним не церемонились.

Процесс эвакуации страдальцев занял чуть не полчаса – за это время бандитское гнездо заполыхало полностью. Да так хорошо, что просто стоять во дворе стало невмоготу от жара. Поэтому все вздохнули с облегчением, когда выбрались за ворота.

Здесь оказалась «припаркована» небольшая бричка, запряженная смирной коняшкой. Кобылой или мерином – я в таких деталях не разбирался. Что смирная – сразу видно: вокруг всё горит, незнакомые люди толпами шастают, а это чудо стоит и меланхолично что-то жует, не обращая внимание на происходящее вокруг! Из-под поднятого тента «пассажирского отсека» торчали ноги в стоптанных сапогах. Я осторожно проверил хозяина обувки – труп. Хуршед отработал… Покойный, скорее всего, возница данного транспортного средства – немолодой мужик с белой полицайской повязкой на рукаве поношенного пиджака. Оружия нет. А вот еще интересная находка – красивый кожаный саквояж, стоящий между облучком и задним сиденьем. Неужели это личный «лимузин» того «красавца» в шелковых панталонах?