Личный враг человечества. Книга 3. Останется только одна… - Алексей Имп

— Это достойноэ прэдложэные диля мусчыны, ми согласныэ! Выпускаитэ! — многоголосый хор опередил решение Мышата Ушатовича.

— Тогда выходить без оружия, с поднятыми руками! Но сначала, по очереди, каждый пусть вставит пальцы в прорези на двери.

— Это эсчо зачэм? Хотыте нашы палцы отрэзать длиа коллэкцыи?

— Нет, это для открытия замка, делайте, что говорим, если не хотите там умереть.

Шуршание закончилось с распахнувшейся дверью, наружу испугано вышел зажмурившийся от яркого света фонарей боевик, видимо, тот, кто последний ее и закрывал. Его сразу спеленали и оттащили в сторону. Тоже действие произошло еще несколько раз с другими членами следственной группы. Мне это порядком надоело, захотелось усилить свой триумф, увидев испуганное лицо самого предводителя, и я выкрикнул:

— А теперь, горбатый! … Чего вы на меня так удивленно смотрите?

— Слюшай! Просы чэго хочэш! Можэм дажэ улыки вырнуть, но у нас в группэ нэбыло ны гарбатых, ны храмых, ны касых!

— А блин, точно! Сорьки, перепутал. А теперь Лягуев! Я сказал Лягуев!

— Так мы всэ тут Лягуевы, вот я Камаз, вот это мой двоюродный брат Рулон, вот там дядя Гаджэт, а там племянник Бидончык… — начал рассказывать плененный оперативник.

— Я понял! А теперь Мышат Ушатович Лягуев!

— Ызвэны казёль, но из-за твой плёхой казлыный акцэнт, мы нэпонялы, кого ты эмэл в виду: Мышата Ушатовыча или Рушата Мусатовыча? Кого тэбэ надобно?

— Я эмэл вашего самого главного…в виду! — вскипели одновременно я и жена.

— Османа Османовыча Сутарбыэва? Вах, какой смэлый казёль! Он тэбя за это сам лычно накажэт! Ты поняль как, да?

— Сейчас ты за козла у меня получишь! — вышла из себя Кора и направила свою рогатину на связанную цель.

— Вныманые! Гражданэ бандыты! Вы окружэны! Сопротывлэние бэсполэздно! Выходытэ с поднятымы рукамы и опущэнымы рогамы! — снаружи раздался голос, усиленный мегафоном, заставивший всех замереть и прислушиваться.

Там явно кто-то цитировал фразы из фильма, рассказанного мной ранее ограниченному кругу товарищей.

— Это кто там наверху гавкает? — решил проверить я свои подозрения.

— С тобой казёль нэ гавкаэт, а разгаварывает сам главный мажор высокародных стражэй оракула Кирогаз Вдуевич Помоев! Ми захватыли вашэго нэпутевого мэханыка, эслы ви нэ сдадытэсь, то эго расстрэлаем!

— О, горэ нам! Опиать эты братья Помоевы нас опэрдылили, и сэйчас прызасовывают всу славу и улыки сэбэ! — запричитал расстроенный пленный Камаз.

— А если мы всех ваших Лягуевых тут прямо и порешим? — выкрикнул Григорий.

— Значыт так тому и бивать! Ми полубому ых всэх на вас спышым! Вам одын минута на подумать! Врэмя побыжало!

Я, услыхав за спиной тихий шорох, вышел из задумчивости и обернулся. Остальные тоже стали разворачиваться, запоздало реагируя на шум, но было уже поздно. Изворотливый Мышат молнией выскочил из-за двери, и обхватил горло Карины рукой с зажатым в ней ножом.

— Ах ты, подлая душонка! Надо было тебя еще в Самаре в дерьме утопить! — в сердцах вспыхнул Григорий, наводя свой автомат в голову командира Лягуева.

— Нет, его надобно было еще загодя в Жуковке завалить! Жаль, Лукерья, ты не дала мне энтого сделать! — Митрич сурово сдвинул брови, и стал демонстративно засучивать рукава.

— Нет, ты молодой есчо на себя грех брать, энто я долнжа была басурмана своим ножичком для картошки по горлышку чик-чик тогда сделати, — Лукерья оттеснила Митрича за себя, угрожающе протирая короткое лезвие о рукав.

— Нет, надо было меня послушать! Я же говорил — их всех нужно взорвать, пока не вылезли! — Волхв достал из сумки начиненный взрывчаткой пояс доброго самаритянина.

— Что мы с ним цацкаемся? Надо просто замочить этого козла! Ой, прости, Великий Перун, я не тебя имел в виду! — смутился вскочивший было со стволом в руке Василий.

Наша разъяренная команда стала надвигаться на осквернителя.

— Нэдвыгайтэсь! А то я вашэму Пэруну горлычко ножичком проткну! Отошлы всэ и апустылы оружиэ! Быистро! И развяжытэ плэнных! Пошэвэлывайтэсь!

Я попытался было кинуться на обидчика, но Кора, хрипя, крикнула:

— Нет! Не делай этого, он меня убьет!

— Эсчо как убью! Отошлы все назад!

Радостные Лягуевы собрались вокруг своего предводителя, и группой стали пятится к запертой двери управления.

— Вам это с рук не сойдет! Перун покарает вас за это святотатство! — Волхв в яростном жесте вскинул руки вверх, надеясь призвать силы небесные на головы неверных.

— Нэнадо ла-ла, нам всэ с рук уходыт! Выдышь, старык? Вот он, ваш Пэрун, в моых руках! Я тут главный ы всэ рэшаю! Зато вам счас будэт врэмя помолытся, Памоэвы с вамы разбэрутся, пока мы пэрэждем пэрестрэлку тут!

Лягуев подтащил к двери упирающуюся копытами супругу, и прислонил ее рогатую голову к поверхности. Все же в находчивости ему стоит отдать должное. Дверь как будто этого и ждала, но одновременно с ее открытием, стал закрываться внешний люк.

Лягуевцы попятились внутрь командного пункта, но, когда они пересекли границу входа, из потайных форсунок в коридор хлынул ярко-зеленый ядовитый газ. Он вмиг окутал группу людей и Карину, и всех стало пожирать зеленое пламя.

Пока газ приближался к нам, Григорий быстро среагировал, и стал заталкивать наших в ближайшую открытую дверь. Я увернулся от его рук и кинулся за сгорающей супругой. Мне наплевать на то, что я тоже погибну, все равно без жены мне жить не хотелось.

— «Каринушка, любимая, держись, я с тобой!» — из последних сил проблеял я, охваченный зеленым пламенем продолжая ползти к двери.

Догорающие сгустки силуэтов людей стали, схлопываясь, исчезать. Вот, все, что я успел увидеть, перед тем как наступила темнота.