Личный враг человечества. Книга 3. Останется только одна… - Алексей Имп

— Беее, бе, мееее! — в этот истошный крик я вложил все свое удивление и негодование создавшейся ситуацией, а еще множество мыслей, которые рвались наружу.

— «Как же такое могло произойти! Мы ведь в Российской федерации живем, а не в этой, никому незнакомой Пепенской! Такого государства даже на карте мира не существует! Это полная чушь или сон!»

— Если бы не отдали землякам за вас с козлом большой выкуп — целых 8 °Cамарских полновесных копеек, то счас бы оба уже крутилися на вертеле, как остальные твои рогатые подруги! Вам вообще повезло всего лишь двоим из всех выжить. Тот шайтанист совсем шутки не шутковал, пока обряды по вызову дьявола проводил. Я своими очами видела последствия его дьявольского ритуала — разорванные туши животных! А ты, скотина, доиться не даешься! Совесть поимей! — бабка, заговаривая зубы, ловко накинула петлю мне на шею, и окончательно дезориентированного потащила прочь из избы.

— «Так мы были среди этих несчастных из лаборатории? Значит, вот кто нас в эти тела прописал! Как там его. Омар Хаям что ли? Нет, это у нас был такой великий поэт. А, у этого шайтаниста имя Омар Кхуян!»

На улице нас встречал улыбающийся Митрич, радостно потирая не маленькие ладошищи.

— Ох, и ловка ты, Лукерья! Давай я эту стерву рогатую пойду, привяжу покрепче.

— Это она из-за тебя, балбеса непутевого, всю избу мне загадила, продуктов на месяц перепортила! А мы последние деньги на них окаянных потратили, чем будем питаться теперь? — внезапно всхлипнула легкая на смену настроений бабка.

— Так, можется, тогда козла зарежем? Вон, какой здоровый, мяса в нем нам надолго хватит! Счас я ему ножичком горлышко чик-чик быстро сделаю, глазоньками моргнуть не успеешь, как шашлык будет на шампурах шкворчать, — орясина плотоядно облизнулся.

Все повернулись в сторону распахнутого хлева, где гордо вытянув рога в небо, стоял родной мне (почитай много лет, как вместе) козел с торжественной улыбкой на устах. Наши взгляды пересеклись, передовая друг другу эмоциональную окраску. Митрич смотрел вожделенно, бабка заинтересованно, я — испуганно, а Карина — гневно.

— «Ты слышала, Кора? Вот что удумали, гады, сожрать они тебя решили! Нужно срочно рвать от сюда когти, точнее копыта!» — проблеял я жене.

— А, ну, ша фраера по нарам! Только попробуйте меня зарезать! Всех попишу, на рога одену! — услышал в ответ ее злой голос, и увидел угрожающе нацеленные в нашем направлении два остроконечных отростка дьявольской сущности.

Я-то жену и раньше неплохо понимал, даже когда она пьяная возвращалась после встречи с одноклассниками, приуроченной к какому-нибудь религиозному празднику, и заплетающимся языком пыталась передать мне всю атмосферу веселья. А тут после вселения в это тело, и получив лингвистические настройки по умолчанию, уже мог с ней бегло шпрехать по-козлятски. Но вот то, что ее слова поняли и мои конвоиры, догадался не сразу, списав все на их испуг от демонстрации остро заточенных «бивней».

Но Карина все-таки красава, прямо рыцарь в козлиной шкуре! Как она здорово поставила на место этих двоих с помощью уголовного жаргона. Прямо как бандюган по прозвищу Зверь. Вот что значит не пропускать ежедневную трансляцию сериала про Коменскую, эпитеты оттуда всегда пригодятся по жизни. Хотя год назад она была очень вежливая, и никогда ни одного ругательного слова не произносила. А потом, как подменили. То ли ее на рынке научили, куда она подалась после потери работы в собесе, или небезызвестный мне по игре «Передовая» матерщинник ефрейтор Аркадий повлиял. Я ему хотел потом все высказать, но больше он там не появлялся.

— Митрич, я ж не поняла. Это ты счас со мной так грубо разговаривал?

— Нет, не я это был, Лукерья! Мне почудилось, что это наш козел произнес. Звук, вроде, из его рта вышел.

— Я ж те говорила, что ты неисправимый балбес! Скотина не разговаривает, тем боле ртом, у них нет рта, только пасть! Но все же начинаю склоняться к тому, что для некоторых здоровых скотин, брошенных родителями в детстве, бывают исключения!

— И я об этом, что немогет он пастью балакать по-нашенски, по-Самарски! Наверное, у него газики в животе устремились наружу, и издали на выходе похожую звуковую форму!

— Какую еще форму? Ты хде таких слов понабралси?

— Да как ты смеешь, дубина, меня оскорблять! — не выдержала Карина МХАТовской паузы и резко вышла из образа завсегдатая зоны. — Это я, успешный предприниматель, генеральный директор коммерческой фирмы не разговариваю, а пержу звуковыми формами? Ну, ты сейчас нарвался, гаденыш, на неприятности! Мне подобное не доводилось слышать даже от конкуренток на рынке. Это ты сам пердишь в два выхода! Вот сейчас, за это, выродок, тебе еще два отверстия в животе проделаю, для создания многоголосья, так сказать — полифонии на четыре тональности.

— Лукерья! Чур меня! Козел и вправду разговаривает! И как борзо! Давай его быстренько зажарим, пока из-за него с ума не сошли от голода, уже в животе урчит.

В этот момент, моя высоко образованная и культурная жена без всяких там прелюдий на публику, типа: злобно по фыркать, побить копытом, боднуть землю, послать на три буквы — рванула с ускорением в несколько «g».

Узнаю ее в гневе, не хватает только любимой тефалевской сковородки. Прекрасный разгон, величественный прыжок в сочетании с презрительным взглядом ее прищуренных глаз. Два острых рога блеснули в свете солнечных лучей, растянувшись в две смазанные линии, как полосы от двигателей «Интерпрайза» из фильма «Стартрек», переходящего в варп-режим.

И быть парню насаженным на два «копья», но он оказался достаточно ловким, чтобы успеть уклонится. И сильным, чтобы в момент смертоносного прыжка перехватить «рогатую торпеду», и как пушинку водрузить себе на могучие плечи.

— Вишь, какой агрессивный, пойду его скорее освежевать, пока нас всех не забодал, — буднично сообщил Митрич и развернулся ко мне спиной.

— «Женщины, женщины! Все-то за вами доделывать нужно! Как бы вы жили без нас мужиков? Давно бы Вас всех на вертеле б вертели!» — вновь глубокомысленно пробякал Ваш покорный слуга.