Чужих гор пленники - Артем Каменистый

Удивительно, но шестой день пребывания в горах можно было охарактеризовать всего лишь одним словом: скучно. Второе здесь явно лишнее будет.

С утра, правда, досталось чуть суеты, ведь оказалось, что за ночь «осаждающие» приблизились чуть ли не вплотную. Их наблюдатели теперь маячили в сотне-другой метров. К большому сожалению, заметили их и в развалинах, где Рогов оставлял подарки, и потому сходить туда не получилось.

Никаких активных действий противник не предпринимал, просто показывался иногда на глаза. Обычно один человек, редко два. Понять, сколько их всего, было невозможно. Пробовали поначалу фиксировать детали одежды, но быстро запутались. То, что «крепость» устроили на границе автостоянки и развалин супермаркета, сейчас сильно выручало, ведь раскопки велись в десятке шагов от стены, так что в случае угрозы народ успеет укрыться. Работало, впрочем, всего несколько человек. Остальные торчали наверху в постоянной готовности отразить атаку. И на этот раз это не выглядело бесцельным времяпрепровождением – реальная угроза была перед глазами.

В воздухе, как говорится, витало напряжение, но ровным счетом ничего не происходило.

Паша то приказывал всем высыпать на стены, то снимал большую часть народа, заставляя эти самые стены в очередной раз укреплять. В общем, проявлял непоследовательность в руководстве. Или просто пытался занять людей делом, чтобы не грузили себя темными мыслями.

Непонятная, но несомненно угрожающая обстановка сильно нервировала.

Все началось вечером.

– Идут! – истошно выкрикнул Толик.

– Сюда идут! – поддакнул ему Грач.

Паша, взлетев на стену, приказал:

– По местам все! И снизу убрать народ! Бегом оттуда!!!

План обороны менялся за день раз пятнадцать, так что Рогов с трудом не запутался, когда вспоминал, где его место. Некоторым повезло меньше: перепутали, отчего возникла непродолжительная суматоха.

Разглядев противников, даже разочаровался. Вместо толпы размахивающих самопалами боевиков приближалось две «мумии», одна из которых наперевес держала палку с привязанной на конце тряпкой. Белизна тряпки была более чем сомнительной, но все же опознать символ мирных намерений при желании можно.

– Парламентарии, – прогудел Федор.

– Парламентеры, двоечник, – поправил его Киря.

– Завалим на хрен? Я в левого стрельну, ты в правого.

– Ну давай, удиви нас, снайпер, блин… Да ты ложкой в рот не с первого раза попадаешь, так что мы все хотим на такое чудо посмотреть.

– Ша! Умолкли уже! – рявкнул Паша.

Парочка остановилась в полусотне шагов. Тот, что без флага, стянул с головы сложную систему из обмоток, нервным, донельзя недовольным голосом начал разговор:

– Ну привет, народ.

– Привет и тебе, Малой, – ответил Паша сквозь зубы.

Тот, изобразив нечто весьма отдаленно напоминающее приветливую улыбку, продолжил:

– Вижу, что помните. В общем, так, меня тут послали сказать, чтобы вы отсюда уходили. Можете взять сколько унесете, и все. Время вам до утра даем.

– А если мы не уйдем?

Малой обернулся на «знаменосца», чуть тише ответил:

– Оставляете это место, потом все разговоры.

– А мне вот хочется сперва поговорить. И как же нам тогда быть?

– Вам тогда головы оторвут без разговоров, так что не надо.

– Головы? Оторвут? Уже пробовали, как-то не так все пошло, не находишь?

– Тогда не мы были. То есть теперь они тоже с нами. Здесь много кого кроме нас, но народ сбивается, а вы на самое хлебное место сели. В общем, утром все будет по-другому. Слышь, Паш, уходи. Добром говорю. Нечего вам ловить здесь. Нас теперь много, народ злой, голодный, некоторым ты успел уже любимые мозоли отдавить. Характер у тебя нехороший, Паша. В общем, добром уходи, пока еще на это согласны.

– Главного зови.

– Че?

– Бугра давай зови. С ним тереть будем, а не с крысой.

– Ты кого сейчас крысой назвал?! Попутал?

– Свалил бегом и привел бугра, что неясно?

Малой скорчил злобную гримасу, от всей души плюнул, покачал головой:

– Ну вас по-хорошему предупредили, так что теперь готовьтесь терпеть…

– Вали, было сказано, фуфел дырявый! Петушара помойный! Поймаю, рыдать заставлю! – в своей манере, визгливо, не удержавшись, выдал Грач, приняв при этом позу, которая, по его мнению, походила на самую эффектную стойку фотогеничного киногероя кассовых боевиков.

Вышло, честно признать, совершенно непохоже.

Малой бросил последний злобный взгляд, внимательно изучил, запоминая, крикуна, развернулся, направился назад по своим следам. Не проронивший ни слова «знаменосец» вперевалочку потянулся за ним: вместо обуви у него были жуткие обмотки непомерной толщины, переставлять ноги в таких непросто.

Паша, подождав, когда они удалятся на приличное расстояние, негромко произнес:

– Готовимся. К гадалке не ходи: они ночью заявятся.

Киря состроил подчеркнуто-удивленную гримасу:

– Надо же, а боксеру-то нашему не все мозги отбили.

– Ты о чем сейчас? – уточнил Рогов.

– Да о том, что они сеанс слабительного нам устроить хотели. Ну в смысле расслабить мечтали. Пусть, мол, думать будем, что до утра нас никто пальцем не тронет. Хитрость та еще, динозавров помнит, все про нее знают, но при этом ох как многие на такое покупаются. Глупость в природе человека аршинными буквами прописана, причем очень многие других букв вообще не знают. Готовься, Рогов, ночка веселой будет: им деваться некуда, нам теперь тоже. Тут уж кто кого теперь, и расклад получается такой, что на нас ставить опасаюсь.