Спецназ Ивана Грозного. Клад тверских бунтарей - Александр Тамоников

— Благодарю, государь. Я все уразумел. Особая дружина нынче же покинет Москву.

— Благослови господь тебя и твоих людей, князь Дмитрий, — сказал царь, перекрестил Савельева, сел в кресло и вновь впал в задумчивость.

На улице князь Крылов передал Дмитрию особую царскую грамоту, взял его за руку и поговорил:

— От себя я вот что тебе скажу, Дмитрий Владимирович. Не мне, конечно, обсуждать слова государя, но его убеждение в том, что в Твери о кладе знали только самые надежные, преданные люди, мягко говоря, несколько сомнительно. У меня есть сведения, что эта тайна там была известна многим. На клад шайку Меченого определенно кто-то навел. Это был не простой горожанин или селянин. Только ближние к князю Микулинскому бояре ведали о времени выхода дружины Кузнеца, о пути, который был выбран воеводой. Сама история о том, что на посаде был найден клад, разлетелась по всей Твери. Так что никакой тайны для горожан тут не было. Но мало кто своими глазами видел эти сокровища. Вот от одной из этих персон и ушло сообщение Меченому. Надо сказать, что эта личность сама по себе загадка. Главарем шайки едва ли не все считают беглого холопа Игната Брыло. Однако боярин, от которого он ушел, уверен, что тот недостаточно умен для этого. А ведь шайка Меченого всегда действовала очень грамотно и дерзко. Это говорит о том, что возглавляет ее человек очень даже толковый, беспощадный, расчетливый и хитрый. Возможно, он живет не в стане разбойников. Изменник из боярской верхушки поддерживает с ним отношения. Если тебе удастся прознать, кто из вельмож связан с Меченым, то ты выйдешь на шайку, а значит, и на клад. Быстро вывезти, а тем паче продать столько золота и драгоценных камней невозможно. У нас есть свои люди в Ливонии, Литве и Польше. Повсюду! Мы быстро узнали бы, что где-то объявились люди с таким несметным богатством. Это отводит подозрения и от воеводы Кузнеца. Важно еще вот что. Сегодня мне стало известно, что к московскому боярину Толгарову две недели назад, до начала событий с кладом, приезжал человек от тверского боярина Воронова. Этот самый Толгаров замешан во многих темных делах. Покуда весомых доказательств тому у нас нет, мы его не трогаем. Но уже то обстоятельство, что сразу после обнаружения клада из Твери к боярину Толгарову срочно приезжал гонец, само по себе довольно подозрительно. Я организую наблюдение за Толгаровым, постараюсь выяснить все его связи, особенно с московскими купцами, имеющими общее дело с тверскими. Коли отыщется что-то любопытное, я пришлю к тебе Петра Емельянова.

— У меня вопрос, Юрий Петрович.

— Задавай.

— Каковы должны быть мои отношения с князем Грековым, которого государь тоже посылает в Тверь?

— Да, я хотел сказать тебе об этом перед убытием дружины. Но коли ты спрашиваешь сейчас, то ответ мой будет таков: формально ты подчинен ему. На виду у тверских вельмож прилюдно оказывай ему должные почести. На самом же деле князь Греков, который вроде как станет руководить следствием, обязан выполнять твои указания. Естественно, если в этом будет необходимость. Он об этом знает. При нем будут три боярина. В суть ваших взаимоотношений они не посвящены. Я понятно объяснил?

— Понятно, Юрий Петрович. А ты что, желаешь проводить отряд?

— Да. Таково повеление государя. Хотя я и без того проводил бы вас. Ты должен после вечерней молитвы собрать дружину в известном уже тебе месте у села Воробьево. Оттуда поведешь ее к Твери. Путь ты вправе выбрать сам. Лишь бы как можно быстрее прибыть на место.

— Я все понял.

— Тогда до встречи у Воробьево.

— Да, после вечерней молитвы.

— Занимайся своими делами, князь. Царь очень надеется на тебя.

— Я оправдаю его доверие, — сказал Савельев, попрощался с собеседником и прошагал до Тайницкой башни.

Стража без лишних вопросов пропустила его в подземный ход. Вскоре он вышел к Москве-реке, к Петру Емельянову.

— Куда сейчас, князь? — спросил тот.

— Домой. Ты можешь быть свободен.

— Понял, — сказал Петр и передал поводья князю.

Савельев направился к подворью тестя.

Все семейство ждало его возвращения.

Как только он спрыгнул с коня, к нему подошла жена и спросила:

— Что случилось, Дмитрий?

— Ничего особенного, Ульяна. Но мне предстоит на какое-то время оставить тебя.

— Почему?

— Так надо. Давай не будем обсуждать этот вопрос.

Ульяна, конечно, обиделась, повернулась и ушла в дом.

Недовольство проявил и князь Остров. Однако узнав, что зять был у царя, он, как говорится, сменил гнев на милость. Боле того, тон его стал заискивающим.

— И что, ты вот так сидел рядом с самим царем? — спросил Степан Гордеевич.

— Да.

— И вы спокойно разговаривали?

— Да, именно так, — ответил Дмитрий, улыбнулся и добавил: — Государь наш Иван Васильевич вообще очень спокойный человек.

— Ну, конечно, это заметно, особенно когда он разносит бояр.

— Заметь, отец, зарвавшихся и проворовавшихся бояр.

— Ну да. И далече он послал тебя?

— Этого сказать не могу. Не положено.

— А когда выезжаешь?

— Нынче же и отправлюсь. Думаю, Ульяне следует перебраться к вам. Так куда надежнее будет.

— Я заберу дочь.

— Ну и хорошо. Пойду, поговорю с ней. Негоже нам расставаться в ссоре.

Дмитрий уладил все семейные дела и проехал к дому Бессонова. Там он приказал Гордею оповестить всех ратников особой дружины о срочном отъезде. Они должны были собраться у села Воробьево, в привычном месте, сразу же после вечерней молитвы, в полной готовности к длительному ночному переходу.

Бессонов хмыкнул и поинтересовался:

— Куда пойдем?

— В Тверь.

— Не особенно далеко. А что мы там делать будем?

— Все объясню на месте сбора. Выход тайный, как и вся наша поездка.

— Это уже привычно. Дозволь вопрос, князь?

— Давай, Гордей.

— Могу я сына Власа взять с собой?

— Бери, но смотреть за ним будешь сам.

— Кто же еще? Он ведь мой сын. Скажи, тяжелое задание?

— На легкое царь нас не отправил бы. — Князь коротко изложил Бессонову суть разговора с Крыловым.

— Да уж, не самые веселые дела.

Савельев задумался.

— Чего это ты такой мрачный, князь? — спросил Бессонов.

Дмитрий взглянул на своего ближайшего помощника и проговорил:

— Я вот что подумал, Гордей. Князь Крылов сообщил мне, что незадолго до прибытия в Тверь отряда Кузнеца оттуда на Москву был отправлен гонец. От одного боярина к другому. От Воронова к Толгарову.