Отморозки. Новый эталон - Андрей Земляной

Киев начала осени шестнадцатого года совершенно не выглядел крупным городом государства, ведущего войну не на жизнь, а на смерть с умелым и сильным противником. Вовсе нет! Сойди с центральных улиц, и попадешь в тихую размеренную жизнь маленького губернского городка, где хозяева маленьких домишек интересуются разве что хлебом насущным да местными сплетнями, вроде: «Кум! А верно ли гуторят, шо Марко Остапович дулю Григорию Петровичу показав? – Та ни! Це ж вин не Григорию Петровичу, а вовсе даже немцу Штюмеру, и не дулю пидсунув, а тильки казав, що вин ёго по судам затаскае, бо его козел у Марко Остаповича усе у огороде потоптав…»

Вот по одной из таких маленьких улочек и шагал крепкий зауряд-прапорщик, с кобурой у пояса и полным георгиевским бантом на груди. Он внимательно оглядывал беленые хаты, периодически вынимая из кителя карандаш и делая пометы в маленькой кожаной записной книжке, но скорости и размеренности шага при этом не снижал. Только иногда покручивал ус да негромко крякал: «Эх, кр-р-р-расота!»

То, что искал, зауряд-прапорщик Чапаев нашел на Андреевском спуске. Маленький двухэтажный домик, под веселым номером «13». Василий Иванович сперва обошел все вокруг – оно! Точно, оно! И дворик, что надо, а если еще и подвал, как командир заказывал – считай, что поиски закончились. Заглянул в дом. На второй этаж подниматься не стал: для командировой затеи ничего выше первого не потребно. А на первом этаже уверенно подергал ручку звонка.

– Что вам угодно? – выглянула миловидная горняшка.

– Угодно бы мне много чего, – ухмыльнулся Василий Иванович, ожег девчонку взглядом и чуть выпятил грудь: полюбуйся, красна-девица, на полного георгиевского кавалера! Но тут же посерьезнел. – А вот дело у меня сперва к хозяину квартеры. Дома ли?

Девушка запунцовела, застреляла глазами:

– Барина нетути. Только барыня и барышня… Да вы точно ли к нам, господин ахвицер? А то ваш-то во втором этаже живуть… Мне ихняя служанка говорила: приехал молодой барин. Как есть – ахвицер. Дохтур…

– Нет, миленькая, – улыбнулся Чапаев и снова ожег глазами девчонку. – Мне точно к твоему барину надобно. Ну, пока можно и с барыней побалакать. Беги, красавушка, доложи, что зауряд-прапорщик Чапаев по делу от генерала-майора Львова принять просят.

Через несколько минут он уже беседовал с хозяйкой, Ядвигой Викторовной Листовничей^[72]. Наследница польских шляхтичей попробовала, было, разговаривать с каким-то зауряд-прапорщиком, что называется, «через губу». Наверное, это произвело бы на Чапаева желаемое воздействие, случись этот разговор парой лет раньше, а сейчас Василий Иванович сперва лишь хмыкал, вспоминая расправу с польскими аристократами, посмевшими перечить его командиру, а потом подпустил баса и рявкнул на оторопевшую Ядвигу Викторовну так, как рявкал на подчиненных на плацу или в атаке:

– М-А-А-АЛЧАТЬ!!! Квартира ваша требуется в распоряжение военных властей для выполнения секретного задания Ставки его императорского величества! Смотреть на меня! В глаза, я сказал! Их превосходительство, генерал-майор Львов, велел передать вам двадцать две тысячи пятьсот рублей в качестве возмещения и дать три дни для переезду. Вопросы? Предложения? Просьбы? Нет? ВЫПА-А-А-АЛНЯТЬ! Стой! – И он сунул окончательно очумевшей Листовничей бумагу. – Грамотная?!

Ядвига Викторовна сумела лишь судорожно кивнуть. Сумма, которую предлагали «в качестве возмещения», поразила женщину, ибо точно равнялась сумме, в которую оценивался весь дом.

– Тады подписывай, где птичка карандашом! Деньги сочти и ниже сумму словами пиши. И снова подпиши! Жильцов упреди, и лавочнику скажи, чтоб торговлишку свою поприкрыл на время. Вопросы? Нет вопросов? Желаю здравствовать!..

Оставив деньги и забрав расписку, Чапаев ушел, на прощание ущипнув за щечку смазливую горничную: