1971. Восхождение - Евгений Щепетнов

Мы минут пять поговорили ниочем, так, треп на тему сегодняшнего «сабантуя», а потом я пошел к себе в номер. Там уселся в кресло и замер, прикрыв глаза, снова и снова переживая сегодняшний разговор с коллегами.

Честно сказать, ничего нового я из этого разговора не вынес. Впрочем, как вероятно и они. «Нет пророков в своем отечестве». Да и что я мог им сказать, о чем предупредить? О будущем? О том, что практически сто процентов из них будут забыты, а книжки их сданы в утиль? Что написанное ими и ломаного гроша не стоит?

Нет, я не настолько жесток, и не настолько глуп. Каждый писатель продукт своего времени. И пишут они то, что востребовано в своем времени. Пусть не читателем, пусть лишь государством, но востребовано. Это я – «коммерческий» писатель, книги которого ориентированы не на государственную идеологию, а напрямую к читателю. Я продукт своего времени, в котором тот автор, который не умеет писать интересные книги, обречен на прозябание. И полную творческую смерть.

Вдруг очень захотел есть. Ну просто очень! Вроде недавно ужинал, и вот… и пить хочется. И что делать? Магазинчика здесь я не заметил… где прикупить еды?

И тут же в голову стукнуло: дурак! Какие магазинчики?! В этом-то времени! Тут все магазины работают максимум до шести! Если только это не какой-нибудь Елисеевский. И вообще – я где сейчас? В Доме творчества! И что мне было сказано? Чай и бутерброды в любую минуту! Так какого черта я стесняюсь?

Поднимаю трубку телефона. Идут гудки, потом женский голос:

– Слушаю вас, Михаил Семенович!

О как! Ну прямо-таки правительственная связь! И сразу определяет, кто звонит. Замигал огонек на пульте – вот он, Михаил Карпов, попался!

– Добрый вечер. А нельзя ли мне соорудить что-то вроде бутербродов, и… чаю. Много чаю! Если можно прямо чайником! Хочу поработать подольше, и вот…проголодался.

– Конечно! Сейчас распоряжусь! Минут через пятнадцать, хорошо?

– Замечательно! Жду.

Дежурная отключилась, а я застыл с телефонной трубкой в руке. Странное ощущение… вроде как я в чем-то виноват. Оторвал людей от работы… заставил себе прислуживать. Глупо, да, понимаю – но вот не привык я, чтобы по первому требованию мне приносили чай и бутерброды! Не привык, и все тут! Не барин, ага…

Не через пятнадцать, но через двадцать минут в дверь постучали. Я к тому времени уже переоделся – тренировочные штаны (импортные, само собой!), майку (тоже из «Березки»), тапочки (Самые обычные, без изысков – уж тапочки-то в советской стране умеют делать. Как и танки.). Мельком глянул на себя в зеркало – как-то не хочется встречать чужого человека в роли расхристанного алкаша со сползшими на задницу «трениками». Нет, все было в порядке, и я повернул защелку замка. И сразу сердце трепыхнулось, как птичка пойманная сачком орнитолога – Ниночка!

Нет, все-таки в этой униформе, которую надевает обслуживающий персонал гостиниц, есть что-то такое, что сразу настраивает на «нужный» лад. Я и сам не знаю, почему так происходит – может нас приучили многочисленные порноролики, рассказывающие о горничных, страдающих (или наслаждающихся?) бешенством матки и кидающихся на всякого постояльца – лишь бы у него был пенис? Кто-то скажет, мол, «говори за себя, нечего обобщать!» – но я точно знаю, что большинство нормальных половозрелых мужиков ведутся на женщин в униформе. И просто в форме. И объяснения у меня этому опять же – нет.

Ниночка была очень хороша. Крепенькая, невысокая, с не очень большой и не очень маленькой грудью – она была послана сатаной, чтобы соблазнять и сводить с пути истинного популярного писателя. От нее веяло здоровьем, энергией, и очень, очень хотелось к этой энергии… так сказать… приобщиться! Даже бутерброды отошли на второй план – не так уж я и проголодался, чтобы забыть о женщинах, и обо всем хорошем, что с ними связано. Гормоны, черт возьми! Мой стремительно молодеющий организм просто истязает мой разум! Задавливая его соблазнами…

– Добрый вечер, Михаил Семенович! Куда вам поставить?

В руках она держала большой поднос, на котором стояла широкая тарелка с бутербродами, сахарница, стакан в подстаканнике (как в поездах), и довольно-таки большой фарфоровый чайник. Еще было небольшое блюдце с нарезанным на нем лимоном и маленькая вазочка с конфетами – как ни странно, даже шоколадными.

Все это я схватил один внимательным взглядом, и через секунду легкой оторопи спохватился – тяжело же! А девчонка все на весу держит!

– Сюда! Сюда ставь! – я указал на стол посреди комнаты – Спасибо!

Ниночка поставила поднос, заколебалась, слегка смутилась и спросила:

– Давайте, я налью вам чаю? Поухаживаю за вами?

Я думал ровно секунду – кивнул головой и уселся за стол. Сердце билось в ритме барабана: БАМ! БАМ! БАМ! – ускорившись примерно раза в три. Глупо, наверное, но…вечер, я в номере вдвоем с соблазнительной девушкой… чего бы сердцу не биться чаще, чем при написании романа?

Ниночка налила чай, посмотрела на меня – надо сахара, или нет? Я кивнул, она положила две ложечки, подождала, я снова кивнул, мол, хватит. И тогда она налила уже заваренного чая из чайника. Струйка парила, Ниночкина попка маячила перед глазами, и я уже забыл – зачем девушка сюда пришла. Было что-то такое… хмм… семейное в процессе разливания чая. Не зря в Японии такое значение придают чайной церемонии. Есть в ней что-то магическое, сакральное.

– Посиди со мной! – предложил я внезапно охрипшим голосом – Может тоже чаю попьешь? Вон, стакан есть! (я указал на стакан возле графина с водой, стоявшего на столе)

– Нет, спасибо! – засмущалась девушка – Я посижу! Просто посижу!

И тут же, без перехода, добавила:

– Вы так интересно сегодня рассказывали про будущее! Как будто там были! (Я чуть не закашлялся). Вот скажите, а через сколько времени коммунизм построят? Мне иногда кажется – что никогда. Я смотрю вокруг – и думаю, ну как с этими людьми коммунизм строить? Они же жадные, злые, нехорошие! Вот сегодня, зачем они на вас нападали? Что вы им сделали? Они ведь точно старались вас обидеть, пнуть вас посильнее!

А девочка-то неглупа! – внезапно подумалось мне – А я ее держу за обычную недалекую прислугу. Забыл, что в этом времени образование совсем не такое, как в моем времени, в моем мире. Тут волей-неволей напихивают в голову столько знаний, что нашему поколению ЕГЭ и не снилось! И разговаривает вполне литературно, никаких тебе «внатури» и «воще».

– Они просто завидуют, Нина – усмехнулся я – Они услышали, что я много зарабатываю – шила-то в мешке не утаишь! Они узнали, что меня издали в крупном американском издательстве – и у них зашевелилась черная зависть. Ну как же, они пишут идеологически выдержанные книги, а все блага мне? За что?! А как подняться другим способом, кроме как унизить успешного, востребованного? Только вытереть об него ноги. Другого пути они не представляют. Ну не писать же всякие сказки, как и он? Это ниже их достоинства! Они ведь пишут Настоящие Книги! Не всякую фигню! А что касается коммунизма… нет, Ниночка, его не построят. Никогда. Увы. И ты сама ответила на вопрос – почему не построят. Люди не меняются с тех самых пор, как они жили в пещерах. Злоба, зависть, подлость – все, как и в древние времена. И ты правильно сказала – разве эти люди могут построить коммунизм? Коммунизм – это мечта. Недостижимая мечта.