Комсомолец. Осназовец. Коммандос - Владимир Поселягин

– Вам назначено? – внимательно осмотрев меня, поинтересовалась она.

– Он будет рад меня видеть, так рад, что потребует немедленную незапланированную связь с Москвой. Уж поверьте мне.

– Подождите на той скамейке, как Иван Михайлович освободится, вас вызовут.

– Иван Михайлович – это Майский? – уточнил я, нахмурившись.

– Да, вы его знаете?

– Слышал, и слышал не сказать что хорошее. Без меры болтлив ваш посол. Вот что, лучше организуйте мне встречу с тем, кто сюда направлен от соответствующих органов, я про Лаврентия Павловича, с сотрудниками родной конторы общаться мне куда легче.

– Хорошо, – вежливо кивнула женщина и снова указала на скамейку.

Просидеть мне на скамейке пришлось минуты три, поглаживая Смелого. Когда в приемный зал прошел молодой мужчина в отлично подогнанном костюме, я только прищурился, разглядывая его.

Посольство СССР в Лондоне, 1943 год, 8 февраля, полдесятого утра.

Женщина, что записала данные посетителя, а назвался он Иваном Ивановичем Ивановым не предъявляя никаких документов, была удивлена встречей. Вышедший сотрудник посольства, которого она видела всегда строгим и уверенным в себе, внезапно споткнулся и вытаращился на посетителя, после чего нервно сглотнул, подошел ближе, на удивление вежливо и с уважением поздоровался и, после незаметного жеста посетителя, присел рядом. Одно это показывало, что посетитель не простой, сотрудник от компетентных органов присел на самый краешек и преданно смотрел на посетителя, сложив руки на коленях. О чем они разговаривали, сотрудница посольства не слышала, сидели они далеко и в стороне от других посетителей, не делая попытки пройти в один из кабинетов здания. Через пятнадцать минут посетитель со своей собакой направился на выход, а сотрудник посольства заторопился в сторону лестницы на второй этаж, где находился кабинет посла и комната со спецсвязью.

Спустя несколько часов эта сотрудница уже позабыла о странном посетителе, работы хватало, и она занималась оформлением группы английских коммунистов, которым наконец было дано разрешение переехать в Союз.

Покинув посольство, я отошел в сторону и энергичным шагом направился прочь. Слежку я засек быстро и недовольно покачал головой. Говорил же Семену, не стоит это делать, так нет, не послушал доброго совета. Вообще-то наша встреча была неожиданной для обеих сторон. Семен, один из моих учеников, сразу опознал меня, но ничего не предпринимал, уж он-то мои возможности знал. Правда, не знал, что все оружие я оставил в Канаде, готовясь к зачистке бандеровской орды, что эмигрировал в это государство, и при мне был только нож, всего лишь один нож. Мне и его хватало, умеючи и ножом можно много дел натворить.

Так вот, опознавшись, я велел ему присесть рядом и спокойно выложил ту информацию по «Энигме», которой владел, все, что вспомнил, в том числе об уничтоженном заводе и погибших. Тот слушал внимательно, буквально впитывая каждое слово. Он мне верил, понимал, что это не шутка. После этого я попрощался с ним, предупредил насчет слежки, и мы расстались. Семен, он же старший лейтенант НКВД, рванул к себе в кабинет. Судя по его виду, ему срочно требовались бумага и ручка, чтобы перенести всю информацию на нее. Зря старался, я выдал ему шесть листов со всем тем, о чем мы говорили, но это его дело.

Вот так и получалось, что следуя от посольства, я обнаружил слежку и понял, что тот меня не послушался. Правда, после недолгого анализа я понял, что так быстро организовать Семен ее просто не мог, скорее всего, это конкуренты, возможно даже британцы, что наблюдают за посольством и отслеживают всех неизвестных, что там побывали. Мне это было не надо, да и хотелось проверить свое предположение.

Через двадцать минут я уже шагал по пустым улицам, где были в основном развалины после бомбардировок. Людей тут было мало, поэтому свернув в ближайшие развалины, я велел Смелому замереть – он эту команду хорошо знал, – достал нож и, как только появился первый топтун, метнул рукояткой вперед. Второй, судя по хрусту кирпичей под подошвами ботинок, обходил здание стороной, чтобы выйти с тыла. Подойдя к телу неизвестного – тот был еще жив, – мало ли я ошибся, но проверив документы, понял, что нет, не ошибся. Государственная контора британцев работает, под вывеской которой скрывалась их тайная разведка. Очень интересно.

Быстро обыскав его, обнаружил в поясной кобуре, специальной, для быстрого извлечения оружия, «браунинг», в карманах три магазина к нему, перочинный нож, немного наличности, а на щиколотке еще один пистолет, двухзарядный, крохотный. В специальной маленькой кобуре. Собрав трофеи, я подобрал свой нож и направился к задней стене дома – что-то второй подозрительно затих. Хотя нет, судя по журчанию, он другим делом занимался, видимо давно терпел, бедолага. На миг высунувшись в дверном проеме, я снова метнул нож.

У этого оказался пистолет той же системы. Почти то же самое по карманам, только вот пистолета, последнего шанса, не было. Собрав трофеи, я сложил их в небольшую сумку, что висела у меня на плече, и, собрав всю одежду и обувь, ушел на соседнюю улицу, избавившись по пути от одежды. Британцы, кроме шишек, ничего не заработали, а как они голышом будут выбираться из этого дома, меня не интересовало. То, что была минусовая температура и кое-где лежал снег, меня беспокоило еще меньше.

Наведавшись в гостиницу, я оставил на попечении прислуги щенка, пошел гулять по улицам, вернее направился в тот район, где находились правительственные здания. Мне нужен был клерк, что там работает, для получения интересующей информации. О британцах я не беспокоился. Они вполне могут меня вычислить просто обойдя гостиницы, однако кто подтвердит, что их вырубил и ограбил я? Свидетелей нет, метал я нож так, чтобы они не видели, кто это сделал. Единственно, что они могут подтвердить, что я заходил в это здание, так я и отрицать не буду, скажу, что отлил, тут, мол, меня компания парней вспугнула, и я ушел через черный вход, а что там дальше было, я не ведаю. Доказать у них шансов нет, так что пусть утрутся.

Добрался до нужного района я быстро, по полчаса посидел в двух разных кафе, наблюдая за перемещениями сотрудников, и когда наступил обед, совершено спокойно через служебный вход проник внутрь. Под моей одеждой была еще одежда одного из топтунов, что изменило мою фигуру, делая ее более плотной, а на лоб я надвинул шляпу, скрывающую черты лица. В одном из кабинетов я обнаружил обедающего прямо за столом сотрудника аппарата правительства, и после короткого допроса изобразил ему закупорку верхних дыхательных путей, то есть подавился, бедняжка. Только после этого я покинул здание так же незамеченным, как и вошел. Оно было почти пустым, обед все же, и вернулся на улицу, направляясь по адресу, где обычно находился Черчилль. Однако не дошел, когда я был почти у нужного здания, то обнаружил, что там стоят две машины и знакомая фигура Черчилля садится в одну из них. Что я сделал? Правильно, подбежав к машинам, открыл огонь из обоих захваченных «браунингов», нашпиговав британского премьера и по совместительству министра обороны градом свинца, при этом не забывая выкрикивать лозунги на немецком языке, восхваляющие Третий рейх.