Minecraft. Остров - Макс Брукс

– Доброе утро! – сказал я своим пасущимся друзьям. – Посмотрите, что я узнал!

И показал им пойманного вчера ещё сырого лосося.

– Заметили разницу со вчерашним? Нет?.. Вот именно! Я только что сделал открытие: в этом мире ничего не портится!

– Бе-е, – равнодушно заметил Кремешок, и они вместе с Облачком отвернулись, щипая свежую траву на другом блоке.

– Ну да, для вас, наверное, это сущий пустяк, но для моего мира хранение еды – огромная проблема. Раньше приходилось сушить, солить или… в общем, для того и придумали пряности. По крайней мере я когда-то об этом слышал. Даже сейчас нужно всё или замораживать, или набивать консервантами, а это ещё опаснее, чем порченая еда. Но это…

Я с наслаждением понюхал рыбу.

– Это значит, что мне не надо ломать голову над сохранением жратвы. Я могу хранить сколько угодно и что угодно. Проваливай, голод!

– Фрр-р-р, – предупредила меня Му.

Мол, не спеши праздновать, пока не проверил.

– Правильно, – согласился я и вытащил из рюкзака удочку. – Огород у меня крохотный, а рыба не ловится сама.

Я сделал печку снаружи дома, полакомился жирным вкусным лососем, ушёл на южный берег и провёл остаток утра за ловлей. Я понимаю, отчего рыбалка – любимое занятие многих людей в нашем мире. Тут и предвкушение поклёвки, радость и возбуждение, когда крючок зацепил добычу, и последний сладкий момент перед тем, как она покажется из воды.

Сладость последнего момента я по-настоящему ощутил тогда, когда понял, сколько разных тварей обитает в море. Вдобавок к лососю и маленькой сине-серой рыбе-кефали я немедленно опознал ещё две разновидности, которые встречал и дома. Первая – в оранжево-белых полосах. Вторая – жёлтая, круглая и колючая. Как я уже говорил, скорее всего, сам я прежде не рыбачил, но видел достаточно фильмов либо аквариумов, чтобы узнать рыб-клоунов и иглобрюхов. Ни та ни другая не полезли в печь, а сырыми я их есть не рискнул, и поэтому просто спрятал на всякий случай.

Смешно, но третьей несъедобной добычей оказалось именно то, из-за чего я начал ловлю. Спруты – настоящая боль в… в той части тела, на которой этот мир не позволяет мне сидеть. Они не лезут на крючок, как рыбы, а когда я подцеплял их, они извивались и соскакивали. После нескольких крайне неудачных попыток я подтянул одного к берегу и зарубил топором. И вот финальная насмешка судьбы: спрут оставил не кусок мяса, а железу, которую рот отказался принимать.

– Ну и то неплохо, – заметил я, пожимая плечами, глядя на трёх лососей и полдюжины кефалей в рюкзаке. – Может, ещё парочку для верности?

Я забросил и замер, ожидая неизбежное «V» на воде. Оно появилось спустя несколько минут, и я приготовился к рывку. Но добыча оказалась неожиданно сильной и резкой, словно за крючок тянуло что-то гораздо крупнее обычной рыбы.

– Ого! – вырвалось у меня.

Я чуть не выронил удочку.

Может, это пожаловала родительница спрута или гигантский морской монстр? Я напомнил себе не трусить, сглотнул подкативший к горлу ком и дёрнул дрожащую удочку.

Я никогда бы не вообразил и не догадался о том, что же выскочит из бурлящей воды: не рыба, не монстр, но пара старых потрёпанных кожаных ботинок.

– Интересно, они мои? – спросил я у Му. – Думаешь, они свалились с моих ног, когда я очнулся в море? Могли они приплыть сюда с течением?

Если нет, значит, их сделал кто-то другой. При этой мысли мир вокруг меня сразу стал намного больше прежнего.

Я натянул кожаные ботинки. Они сели как влитые на мои нарисованные ботинки.

– Надо думать, они и в самом деле мои, если только не все в этом мире носят одинаковый размер.

Я прошёл пару шагов пробы ради.

– И ход у них отличный! Ступням куда мягче и приятнее!

– Ф-р-р-у, – мрачно заметила Му и пошла прочь.

– Да, я знаю, они из коровьей шкуры, – виновато произнёс я, спеша следом. – Но не могу же я их просто выбросить. Конечно, они побитые и всё такое, но ведь ноги защищают…