Исчезновения - Эмили Бейн Мерфи

– Вообще-то, Уилл предпочитает наливать коктейли, пока я учу его французскому… – говорю, и Чейз от удивления широко открывает рот, – заплетанию косичек, – добавляю мило. Посылаю Элизе взгляд, говорящий, как надеюсь, «Ты меня не запугаешь».

Чейз коротко свистит.

– А она дерзкая, не так ли?

Элиза сужает глаза и оглядывает меня с головы до ног, как будто просчиталась и теперь производит переоценку.

Рука Чейза опускается чуть ниже по моей спине.

– Итак, Айла, – в конце концов говорит Элиза, склонив голову, – не оказалось никого, кто мог бы тебя принять, кроме Клиффтонов? – Тон ее голоса преувеличенно недоверчивый. Она цокает языком. – Печально, как повторяется история.

Дыхание учащается, и я едва успеваю остановиться, чтобы не споткнуться о ногу Чейза. Я не совсем уверена, на что намекает Элиза. И это меня пугает.

– Что ты имеешь в виду? – подыгрывает Чейз.

– Эй, Элиза, – говорит Джордж, храбро пытаясь поменять тему.

Элиза не обращает на него внимания.

– Разве ты не знаешь? – говорит она Чейзу, словно меня и Джорджа здесь нет. – Ее мама была сиротой. Ей тоже было некуда больше идти, поэтому Элеанор Каммингс взяла ее к себе.

Слова Элизы, как жала, отдаются болью там, где врезались в кожу.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, – отвечаю я резко, снова сбиваюсь с шагов танца и отталкиваю руку Чейза. – Моя мама не была сиротой.

Нефритовые глаза Элизы расширяются. Короткий смешок неверия вырывается из ее идеальных розовых губ.

– Она не говорила тебе? – Похоже, девушка искренне недоумевает. «Она лжет», – думаю я. Мама рассказала бы о себе такое важное.

Жестокий голос в моей голове насмехается: «Как она поступила и во всем остальном?»

– А потом она скажет, что никогда не слышала, что ее мать была Катализатором, – говорит Элиза тихонько.

– Ну все, – говорит Джордж.

В то же время Чейз произносит:

– Смелые слова от Пэттон.

Но миссис Перси остановила музыку и идет к нам.

– Разве это не было полезным? – щебечет она. – Давайте поблагодарим старшеклассников за то, что присоединились к нам сегодня. Мы можем многому научиться у тех, кто прошел через это до нас.

– Это всегда так приятно, – говорит Элиза, поднимая бровь. – Мне нравится учить людей тому, чего они раньше не знали. – Махнув на прощание, они с Чейзом уходят, вдохновленные аплодисментами класса.

Что-то едкое поднимается в горле. Я делаю большой глоток воздуха, пытаясь вытащить семена, что Элиза разбросала за собой.

Но уже чувствую, как они прорастают, пока закрепляю шаги танца с Джорджем все оставшееся время занятия.

– Не слушай ее, – говорит Джордж, пытаясь приободрить меня точными замечаниями в адрес директора Клири. Я слабо улыбаюсь ему, но к тому времени, когда занятие заканчивается, семена Элизы пустили корни и выбросили ветви: одна – сомнение, другая – горечь. Из-за мамы. Из-за Элизы.

Из-за меня самой и моей бесконечной наивности.

Я стою перед турнирным листком, когда ко мне подходит Джордж. Он мудро ничего не говорит о слезах, катящихся по моим щекам. Я сердито вытираю их ребром ладони.

«Айла Куинн», – пишу внизу списка под «Звездами».