Звездный попаданец - Виталий Храмов

Но и на их уровне переговоры не закончились.

Фанатиков преследуют не случайно. И скрываются они не случайно. У них на борту какой-то артефакт невероятной ценности для всех рас и государств известной Вселенной. Что за артефакт, Пёс не знал, но мог догадаться. А я вот – нет. Но мне и начхать!

И очень быстро Верж и Пёс меж собой договорились и ударили по рукам со словами:

– Это наша планета!

Может, я тупой? Ничего я не понял. Что всё это значит? О чём они договорились?

Вон, Ваня – пенёк-пеньком, но по ходу просёк, что там было мелким шрифтом, молоком меж строк написано, а я – нет. И Ваня, как всегда, ни бе ни мэ. Ни кукареку. Хоть током его пытай! Смотрит тупыми глазами сквозь тебя, будто тебя и нет.

Спрашивается, за каким меня, тупого деревенщину, притащили сюда? Чтобы я повтыкал от собственной тупости? Подёргать меня за комплексы? Ткнуть меня мордой, что я рылом не вышел и напрасно в их Калашниковый ряд с Макаровым сунулся?

Верж и Валан сразу свалили, как только Пёс, уже привычно, исчез. Рата мне приветливо улыбнулась:

– На кого будем оформлять корпорацию? На обоих или на кого-то одного?

Я стал материться. Какая корпорация? О чём она? Когда была речь о «корпорации»? Что вообще происходит?

Вот! Пока матерился и пинал песок, не видел, что Ваня, добрая душа, сдал меня с потрохами, назначив паровозом, оттопырив в меня свой длинный палец, гад! Тоже мне, брат, называется! Как хавать, так вдвоём, а ярмо – только на мою шею!

И матерился я, пока такси не прибыло. Матерился и в этом летающем гробу на колёсиках. Без колёсиков. И в квартире Раты, куда мы с ней прибыли, высадив Ваню у Эхра. Матерился и в душе. И даже – в постели. Всю ночь. Но уже – особенно страстно.

А утром – опять матерился. От восторга. Я летел в космос! Пусть только на орбитальную станцию, но – в космос! Словами не описать! Цензурными.

Цензурными словами не описать, как это волнительно! Как красива жёлто-голубая Стира под голубой плёнкой атмосферы в свете бело-голубой звезды на фоне полосато-вихрастого газового гиганта! Как потрясающе сногсшибательна искусственная, огромная, как Звезда Смерти, станция. Как это волнительно и восторженно, но пугающе и пикантно – невесомость. Как невесомость – пьянит. Не хуже шампанского.

Цензурными словами не описать состояние человека, у которого сбылась мечта, о которой он даже сам себе боялся признаться.

И лишь эхо безбрежной черноты и пустоты вакуума откликнется привычно: «Мать… Мать… Мать…»

Ко времени причаливания к громадине рукотворного планетоида я успокоился. А может – выгорел? Не суть! Но был я, как в то посещение Третьяковки, опупевший до апатии. И ходил за Ратой хвостиком туда, куда покачивались её совершенные округлости.

Видя, что я потухаю, Рата затащила меня в развлекательный комплекс. Я попросил добыть ингредиенты и замастырил что-то похожее на «Кровавую Мэри» и «Отвёртку». А потом – догнались «Чёрным русским».

Тогда мозги и встали на место. Вместо опьянения, наоборот, отрезвление. Голова заработала, заталкивая эмоции туда, где им и место – ближе к телу Раты.

И это она тоже поняла. И для этого были тут удобства.

А ещё – магазины. Где она меня одела по местному деловому стандарту.

Вот так я и попал в местный аналог Регпалаты. И зарегистрировал корпорацию «Арлекин». А как иначе? Не скрываю даже от самого себя, что я – кукла на ниточках.

Сфера деятельности – строительство. И то – можно было не указывать. Может, потому и сразу – корпорация, минуя все остальные формы организации частной хозяйственной деятельности? Насколько я понял из «вспомненных» мною баз, корпорация – наименее декларируемая форма организации в сфере ведения дел. Нет, учёт и контроль, налоги – святое. Но я указал строительство, а форма корпорации сразу подразумевает, что если я («я» – смешно!) решу строить не на «плоскости», а переключусь, например, на строительство орбитальных баз, добычу в Пустоте ископаемых из космических булыжников с наймом кораблей, пилотов и эксплуатацией перерабатывающих обогатительных комплексов – не придётся переоформляться. Зачем мне это? Да ни к чему! А вот те, кто держит мои ниточки управления, решили так. А я – улыбаюсь и машу, улыбаюсь и – помахиваю лапкой.

А потом – в банк. За кредитом. Не удивился, что получил кредит. Удивился сумме: 80 миллионов! Для сравнения, зарплата Валана – 870 в месяц. У Раты – 1340, у Асары – 980. Да-да, секретарь отдела – не только секретутка начальника, а «начальник штаба», руководитель всей канцелярии и бюрократии отдела, как секретарь Ассамблеи ООН или Генеральный секретарь КПСС, наш горячо любимый, бесконечно герой СССР, дорогой Леонид Ильич. Долгие и продолжительные аплодисменты, переходящие в овации. А у меня же, машиниста погрузчика, 120. А тут – 80 лямов!

А потом – другой банк. Ещё 130. Миллионов! Хоть тут же и падай! И – в запой!

Но, блин, дела же! Тупо – уже некогда. Потому – на биржу. Покупать стройматериалы, технику. Людей у нас – завались и так.

Вот Эхр обрадуется! Город будем строить! Или – перестраивать. Нам, татарам, что ломать, что строить – лишь бы не скучать!

А скучать уже некогда! Не знаю, что кураторы задумали, но то, что мы уже пролетели мимо всех сроков, – точно. Как в той игре – все ждали именно меня. Гляди сучковатые!

За производственной суетой время летело незаметно. Дни отлетали только так.

А что делать? Это числился я Мойдодыром, умывальников начальником да мочалок командиром. А осликом Иа назначили бывшего прораба. У него градостроительство – 6-го ранга. Вот и пусть хреначит, исполняет обязанности. А у меня – вся Стира завалена почти исправной техникой.

И – чемпионат Стиры на носу. По роботофутболу, роболу. То же самое, что американский футбол, но на роботизированных экзоскелетах со снятыми рабочими органами. И мячиком – побольше. Во избежание травм сделали защиту пилотам – и в путь!

Бешеный успех! Это на своих двоих местные кое-как, а в роботах – преображаются. И учебная база робола мне приносила небольшой, но стабильный ручеёк средств. По одному кредиту, но блин! Сам – в шоке!

Но ручеёк – бесследно теряющийся в океане финансов корпорации.

Да-да, я как тот самый плохой манагер – постоянно путаю личный карман с корпоративным. Только наоборот. Потому как лично на себя я ничего не тратил. За ненадобностью. Да что мне надо? Да только синий свет в окошке. Да чтобы кончилась война. Или – чтобы не началась. Без особых причин, чтобы молодые занимались друг другом, делая других людей, а не трупы людей. А вот дела корпорации для меня были что личные.

Как вы поняли, с личной жизнью – ничего. И никак. Рата – игрушка их величества Вержа. Дали поиграть, да забрали обратно. А после неё остальная половина человечества – сплошь помесь коров с крокодилами. Кракозябры. Но не имея гербовой… потерпим без писем как-нибудь. С железками и камерами катализа потра… помучаемся.