Метро 2033: Край земли. Затерянный рай - Сурен Цормудян

Усталость была такой, что новые, предрассветные толчки уже воспринимались почти в состоянии полной апатии. Но утреннее землетрясение оказалось всего лишь ничтожно слабым отголоском случившегося ночью. Устали все, и кони, и люди. Именно поэтому лошадь плелась так неохотно. Она просто была в полудреме, как и сидевший верхом Андрей Жаров. Та же картина наблюдалась и с его спутниками и их четвероногим транспортом. Еще три человека, среди них Никита Вишневский, вооруженные автоматами, двигались по дороге в Вилючинск. Ночью туда был отправлен человек. Он так и не вернулся. Возможно, в Вилючинске все еще хуже, чем в Приморском, и он остался там помогать. В любом случае с данным вопросом надо было разобраться не откладывая, а заодно выяснить, к каким последствиям для Вилючинска привело ночное землетрясение.

Новый день обещал быть пасмурным. Андрей хотел, чтоб пошел дождь. Может льющаяся с неба вода заставит их не спать на ходу? Правда, в этом случае намокнет повязка на его голове…

– Андрей, посмотри, – послышался голос Никиты.

Жаров поднял голову и открыл глаза. Сейчас они двигались мимо трех казарм. Но он увидел только две из них. На месте северной казармы было лишь нагромождение обломков.

Он мрачно смотрел на руины, вспоминая, как в подвале этой, окончательно теперь уже разрушенной казармы они поставили последнюю точку в своем восстании против терроризирующих два городка банд. Тридцать пять человек, спустившихся в бункер для переговоров, остались там навсегда. Жаров и Цой тоже были внутри. Горин и Вишневский на улице, с группой враждебных боевиков. Они охраняли сход. Потом был озвучен убедительный предлог, чтобы Андрей и Александр вышли из бункера. С ними два боевика, дабы не было сюрприза. Внутри оставался Виктор Кочергин. Их друг. Он был поражен страшным наследием того взрыва – лейкемией. И он сам вызвался совершить задуманное, понимая, что осталось ему совсем немного. Когда Жаров и Цой перерезали глотки вышедшим с ними бандитам, они закрыли бронедверь. Виктор Кочергин, как только они оказались заперты в тесном бункере, привел в действие нехитрый механизм, разбивший две спрятанные в вентиляционной трубе банки и распылив в помещении их содержимое. В одной был хлорпикрин, в другой радиоактивные элементы, добытые из энергетической установки маяка на мысе Шипунском. Для того, чтобы избавить себя от страданий, Кочергин имел с собой пачку папирос, в одной из которых был цианистый калий. Когда Жаров и Цой вышли на улицу, это был сигнал спрятавшимся на склоне сопки добровольцам, и они лавиной обрушились вниз, устроив находившимся на поверхности боевикам резню. Позже их телами завалили железную дверь в бункер, ставший могилой для главарей банд и их друга. Затем взорвали лестницу и коридор, завалив любой доступ к подземелью. И вот теперь вся северная казарма превратилась в саркофаг их прошлых деяний.

Жаров не любил вспоминать тот день, как и его друзья. Их страшило то, на что они оказались способны. Понятно, что это была суровая необходимость, иначе все эти мародеры, каннибалы, насильники и убийцы просто не оставили бы никаких шансов остальным выжившим. И эта суровая необходимость превратила четверых молодых людей в более вероломных, жестоких и бескомпромиссных существ, чем их кровожадные и беспринципные жертвы. Но тогда каждый из них увидел в себе такую чудовищную бездну, что им пришлось совершить над собой почти нечеловеческие усилия, дабы эта бездна не овладела их душами окончательно. Иначе уничтоженных убийц, каннибалов и насильников сменили бы новые. Те, кто их уничтожил. Все это крайне тяжело вспоминать. Как и тяжело вспоминать то, что где-то там, под землей, среди останков тел врагов, покоится и их друг – Витя Кочергин.