Стратегия воздействия - Макс Глебов

– Я немедленно отдам приказ о подготовке разведгрупп, – Судоплатов почувствовал уверенность, получив привычную для себя задачу, – Подполковник Лебедев подберет и распределит людей. Думаю, одну из групп он возглавит лично. До рассвета забросим их в точки десантирования на трех Пе-2 или СБ.

– В десять часов я доложу обо всем товарищу Сталину. К этому моменту мне нужно хотя бы частичное подтверждение или опровержение информации Нагулина.

* * *

Генерал Устинов подошел к столу, специально установленному перед его визитом в кабинете директора завода имени Калинина. На покрытой серым сукном поверхности лежал новый образец противотанкового оружия, в испытаниях которого нарком недавно принимал участие на полигоне НКВД под Балашихой. Вернее, образцов было два – один полностью собранный, а другой в виде отдельных деталей.

– Товарищ Фраткин, я хотел бы услышать ваше мнение о технологичности данного изделия. Полигонные испытания показали перспективность реактивных гранатометов в целом и данного образца в частности. Теперь необходимо понять, сможет ли наша промышленность выпускать данное изделие крупными сериями. Поскольку это индивидуальное оружие пехоты, речь может идти о сотнях тысяч единиц.

– Когда я увидел чертежи, я, честно говоря, не поверил своим глазам, – собравшись с мыслями, ответил директор завода. – Я имел дело с множеством проектов и готовых изделий, но это… Такое впечатление, что над разработкой гранатомета трудился не инженер-самоучка, как мне об этом сообщили, а серьезное конструкторское бюро.

– Все настолько сложно? – удивился Устинов.

– Скорее, наоборот, – чуть замявшись, ответил Фраткин, – Конструкция не слишком сложна. Я бы даже сказал, что она предельно упрощена, но при этом не упущено ни одной важной детали. Для производственника такое изделие – подарок судьбы. Обратите внимание на разложенные на столе детали. Здесь практически не требуется фрезеровка. Все части гранатомета могут быть изготовлены штамповкой, а соединяются они между собой винтами и сваркой. Это и удивительно. Многим конструкторам, особенно самоучкам, свойственно думать только о боевых возможностях своего оружия. О том, что при производстве их детища могут возникнуть технологические сложности, они, как правило, не задумываются, а в данном случае я не могу отделаться от мысли, что создатель гранатомета думал об удешевлении и упрощении его производства едва ли не больше, чем о тактико-технических характеристиках.

– О последнем можете не беспокоиться, – усмехнулся Устинов, – Два бойца, впервые стрелявшие из этого оружия, с двух сотен метров сожгли танк-мишень, ни разу не промахнувшись, причем одним из них была девушка.

– Дмитрий Федорович, а этот Нагулин действительно не имеет инженерного диплома? Как человек без профильного образования смог создать такое?

– Не знаю, – неопределенно качнул головой Устинов, – на испытания меня пригласил лично товарищ Берия, а проводились они на полигоне НКВД. С учетом этих обстоятельств излишнее любопытство по поводу личности конструктора показалось мне не слишком уместным.

– Да-да, конечно, – осекся директор завода.

– Как скоро мы сможем выпустить опытную партию гранатометов и выстрелов к ним? Скажем, пятьсот штук.

– То, что вы видите на этом столе, изготовлено уже здесь, на нашем заводе. Еще не все процессы отлажены, и кое-что пришлось делать вручную, но наладить выпуск можно довольно быстро. Если напрячь все силы, пятьсот гранатометов мы изготовим за пару недель. Есть, правда, некоторые проблемы с выстрелами к ним. В реактивном двигателе гранаты используется нитроглицериновый порох, а его производство в нашей стране налажено в совершенно недостаточных объемах. И это еще полбеды. В осколочных гранатах в качестве взрывчатого вещества применяется тротил, и это хорошо – с ним особых проблем нет, а вот кумулятивный выстрел содержит гексоген, которого у нас почти нет.

– Для опытной партии найдем, – кивнул Устинов, – пишите требование, я завизирую, а дальше будем думать.

* * *

В ночном подмосковном небе над головой подполковника Лебедева с негромким хлопком раскрылся купол парашюта. В этот раз его группа состояла всего из трех человек, но и задание выглядело не слишком сложным, если, конечно, сравнивать его с теми задачами, которые диверсантам Судоплатова приходилось решать раньше.

На первый взгляд, приказ казался предельно ясным – высадиться в десяти километрах от предполагаемого района сосредоточения вражеских танковых соединений, форсированным ночным маршем выйти в указанную точку и подтвердить или опровергнуть имеющиеся у Ставки сведения о противнике, после чего передать в эфир короткое сообщение о результатах проведенной разведки.

Источник сведений, которые предстояло проверить группе Лебедева, Судоплатов при постановке задачи не раскрыл, но подполковник догадывался, чьи уши торчат за этими данными, и лишь усмехался про себя, считая, что группа обязательно найдет в указанной точке немецкие танки.

Сам Лебедев уже не раз просил Судоплатова включить старшего лейтенанта Нагулина и в состав его разведывательно-диверсионной группы, и неизменно получал отказ. Подполковник никогда не был мечтателем, но возможности, которые продемонстрировал Нагулин, рисовали ему перспективы, от которых реально захватывало дух. С подобным бойцом в составе группы можно было замахнуться на диверсионные операции такого масштаба, о котором раньше и думать не стоило, и Лебедев убеждал себя в том, что нужно только хорошенько обдумать идею и красиво подать ее Судоплатову, чтобы тот, наконец, согласился включить Нагулина в его отряд.

Земля жестко ударила по ногам, но подполковник успел сгруппироваться и встать до того, как купол парашюта, сносимый ветром, попытался утащить его в сторону.

Лебедеву повезло – он опустился на краю большой лесной поляны. Теперь следовало сориентироваться и выйти в точку сбора. Гул двигателей Пе-2, доставившего группу в район десантирования, давно стих. Противодействия ночных истребителей противника, о возможности которого подполковника предупреждал Судоплатов, его группе удалось избежать. Все-таки «пешка» – хороший самолет для ночных десантных операций, в которых скорость играет далеко не последнюю роль.

Когда Лебедев вышел к точке сбора, остальные члены группы его уже ждали. Как выяснилось, подполковника отнесло ветром дальше всех, так что разведчики до прихода командира даже успели проверить рацию. Выходить в эфир группа не стала, чтобы избежать обнаружения. Первый сеанс связи планировался только после выполнения задания.

Маршрут выдвижения группы к району предполагаемого сосредоточения войск противника был специально выбран таким образом, чтобы путь разведчиков пролегал в основном через лесные массивы.

– Вперед! – негромко приказал Лебедев, и диверсанты тихо двинулась через лес.

Подполковник вел группу, стараясь держаться вне дорог. Чем ближе они подходили к указанному на карте району, тем явственнее чувствовалось присутствие поблизости значительных сил противника. Патрули на мотоциклах, посты полевой жандармерии на перекрестках дорог, движение колонн грузовиков – все говорило о том, что немцы к чему-то готовятся. Первую, довольно короткую, танковую колонну группа обнаружила в трех километрах от цели. Судя по всему, это были машины, возвращавшиеся в свои соединения после ремонта, выполненного на дивизионной или корпусной ремонтной базе – уж очень разномастными они выглядели. Две «тройки», «четверка» и три чешских 38(t). Делать однозначные выводы из увиденного было, конечно, рано, но первый звоночек, по мнению подполковника, прозвучал.