Как найти королеву Академии? - Анна Одувалова

Пока размышляла, я успела сделать набросок, и дальше принялась прорабатывать детали, стараясь не отвлекаться от процесса, чтобы, не дай демоны, парень на полотне не приобрел чьи-то чужие черты. Точнее, черты одного конкретного человека, которого почему-то в последнее время стало слишком уж много в моей жизни. Пока я была собрана и не уходила в себя, процесс шел так, как надо.

Когда я заканчивала лицо Джевиса, голова кружилась от перенапряжения. Рука дрожала. А всё потому, что желание исправить разлет бровей, придать подбородку другую форму, изменить цвет глаз было таким сильным, что приходилось находиться в полной концентрации. Стоило хоть немного отвлечься, и тут же рука начинала жить своей жизнью. Определенно, с Ноксом у нас имелась какая-то связь. И мне жизненно необходимо понять, какая именно.

На нарисованном Джевисе я даже рубашку изобразила, застегнутую на все пуговицы, хотя сначала хотела обнажить шею и часть груди. Но потом поняла, что очень трудно контролировать процесс и не изобразить татуировки, испортив этим весь масштабный труд.

В результате к тому времени, когда вернулись девчонки с Даном, я хоть и доделала основную композицию и заканчивала работать над фоном, но чувствовала себя как выжатый лимон. Готова была уснуть, уткнувшись физиономией в импровизированный холст и палитру, в качестве которой я использовала единственное в нашей комнате белое блюдечко.

Вопреки ожиданиям, никто не стал давать советов или острить. За моей работой смотрели с благоговением.

— Как красиво… — протянула Стеффи с восхищением.

— Ага, — согласилась я. — Только моей заслуги в этом никакой нет. Зелье попалось качественное. Вот и всё.

— Не скажи. — Элси присела на пол рядом и вытерла с моей щеки краску. — Композиция твоя, и вообще здесь всё твое. Стиль, какие-то неуловимые мелочи, делающие это картиной. Я видела работы под действием зелья. У большинства получается просто детальная, мертвая точность. В твоей картине жизнь. Это замечательно и встречается не так часто, как может показаться на первый взгляд.

— И что это значит?

— Не знаю. — Элси пожала плечами. — Возможно, в прошлой жизни ты была художницей.

Подружка улыбнулась, а Стеффи вздохнула.

— Жаль только, эта красота ненадолго, — она указала пальцем на картину.

— Главное, чтобы завтра до вечера довисела, — ответила я, хотя мне тоже было немного жаль, что труды пропадут.

— Ну, когда можно будет вешать? — деловито спросил Дан, который нашими сантиментами не проникся. А может быть, полувампира просто раздражал другой парень на его территории. Пусть конкурент и был нарисованным.

— Нужно подождать, когда высохнет, — сказала я и устало поднялась, потягиваясь и разминая мышцы.

Ноги не держали. Болели ребра и спина. И я не могла сказать — от чего. То ли от пробежки по сугробам с Ноксом, то ли из-за того, что я долго сидела в одной позе.

— Виреночка, а может быть, ты пока умоешься? — спросила Элси. — У тебя боевая раскраска аборигенов с дальних островов. Пока ты приводишь себя в порядок, Стеффи немного посушит полотно. А то уже поздно, пора повесить результат твоих трудов.

Хотела напомнить девчонкам, что бытовые заклинания — моя специализация, и я способна посушить свою работу не хуже, чем Стеффи. Но потом вспомнила, что произошло в прошлый раз, когда я пыталась использовать это заклинание. Невинная попытка высушить платье, которое не успело досохнуть к нужному времени, закончилась тем, что за летающей по коридорам тряпкой мы гонялись всем общажным крылом. Отловили только в районе столовой. И то не мы, а буфетчица — суровая гномка Салара, которая встала на пути у сбежавшего платья грудью и тем самым спасла и мой наряд, и подливу с томатами, куда платье возжелало нырнуть.

Когда я вышла из ванной, Дан снова стоял в центре нашей комнаты, обернув вокруг бедер халат Стеффи, и задумчиво смотрел на сложенную в несколько раз простыню.

— В чем дело? — уточнила я. — Тебе в таком виде ходить удобнее, что ли?

— Я не могу ее поднять, — обрадовал меня парень.

— В смысле? — холодея, уточнила я.

Неужели все труды насмарку?

— В самом прямом смысле, — раздраженно буркнул он. — Не могу поднять простыню в образе мыши.

— Думала, у вас сила остается прежней.

— Не совсем так. — Дан поморщился. — Во-первых, я полувампир, и все способности сородичей у меня выражены менее ярко. Всё же кровь я не пью. А во-вторых, мне просто не хватает лап! Она слишком большая!

— И что делать будем? — тоскливо спросила Элси. — Неужели всё?

— Ну почему всё? — кровожадно улыбнулась я. — У нас же есть тот, кто обо мне заботится и не помогает лишь потому, что его не просят. Так ведь?

Я выразительно посмотрела на Халяву, который дрых у меня на кровати, раскинув лапы и выпятив мохнатое пузико.

Демоненок почувствовал, что говорят о нем. Проснулся и нелепо задергался, словно жук-навозник, случайно упавший на спину. Перевернулся и уставился на нас незамутненным взглядом черных блестящих глаз. На морде читалось сонное непонимание.

— Будешь помогать нам, — сообщила я.

— Кто? — искренне удивился он. — Я?

— Ну, Дан один не справляется. А кроме него из летающих тут только ты.

— А булка? — уточнил Халява, выразительно посмотрев на пустой стол.

— Ты только что съел три! — возмутилась я.

— Не помню, — заявил нахальный зверь и повернулся к нам задом.

Признаться, от такой наглости я выпала в осадок. Чем больше его узнавала, тем сильнее убеждалась: он действительно Халява. Не в том плане, что помогает достичь желаемого без усилий, а в том, что сам именно этого ждет от жизни и окружающих.

— А кто обещал мне помогать? — попыталась воззвать к его совести.

— Булку хотелось… — предельно честно отозвался он.

— Булку, значит, хотелось! — Я прищурилась и сделала несколько шагов навстречу поганцу. — Короче… Или ты сейчас помогаешь Дану вешать флаг, или выметаешься сию минуту в нижний мир. — Я выставила перед собой руку. — Кусай!

— Не буду! Бе-е-е, — затошнился демоненок и спрятался за подушкой.

— Не будешь кровь пить или помогать? — уточнила Стеффи.

— Кровь не буду. Бе-е-е!

— Тогда бери флаг и отправляйтесь на башню, — скомандовала я. — Быстро!

— А булка?

— Завтра будет тебе булка. А если всё пройдет без неприятностей, то и две.

Осознав, что так просто от него не отстанут, Халява печально выбрался из своего укрытия и тяжело перепрыгнул на стол, где лежала сложенная простыня.