Блудный сын, или Ойкумена. Двадцать лет спустя. Книга 2. Беглец - Генри Лайон Олди

Улыбка генерала делается шире, хоть это и кажется невозможным.

– Четвертый пошел!

Щелчком пальцев генерал гасит сферу.

– Да, – соглашается он. – Я знаю о коллективных антисах то, чего не знаете вы.

Видно, что генерал доволен. Нет, он счастлив.

III

– Ну, не знаю. – Тиран почесал затылок. – С виду все чинно, благопристойно, в рамках темы. Почему же мне кажется, что они что-то скрывают?

– Вы параноик, – любезно подсказала комиссар Рюйсдал.

– Думаете?

– Уверена. Профессиональная деформация. Я, кстати, тоже параноик.

Сев за стол, Ян Бреслау включил повтор. «Сбросьте мне десяток ваших коктейлей, – попросил доктор Йохансон. – Тех трех, что вы сбросили перед этим, недостаточно». И снова: «Сбросьте мне десяток ваших коктейлей…» И опять: «Сбросьте мне…»

– Лицо, – отметил Тиран. – Интонация. Паузы. Он накручивает локон на палец. Видите? Он нервничает. Здесь дело нечисто.

Комиссар Рюйсдал пожала плечами.

– А все вы! – Тиран ткнул в сторону комиссара стилусом. – Что вам стоило выполнить мою просьбу?

– Выполнить вашу просьбу. – Линда присела на кушетку. – Подслушать их разговор на ментальном уровне. Подслушать и доложить вам. Я ничего не забыла?

– Ничего, – буркнул Тиран.

Комиссар его раздражала. Он понимал, что стоит Линде Рюйсдал захотеть – и он, адъюнкт-генерал Бреслау, влюбится в комиссара по уши. Он не понимал другого: почему она еще не захотела? Любовь – ладно, это лишнее, но почему она не сглаживает его неприязнь? Может – и не делает. Ей нравится дразнить его? Странное качество для телохранителя.

– Успокойтесь. – Линда достала из сумочки спицы и вязание: пуловер, рыжий в черную клетку. – Я вам так не нравлюсь, что это даже забавно. Человек вашего возраста и положения должен владеть своими чувствами.

Руки комиссара задвигались, вывязывая горловину. От мерного ритмичного движения Тирану захотелось спать. Впрочем, сонливость быстро прошла. Вместе с сонливостью прошло и раздражение. Тиран не знал, было это прямое воздействие на его мозг – или просто зрелище чужой неторопливой работы успокаивало психику. Наверное, воздействие, решил он.

– Вы могли бы их подслушать? – спросил он напрямик.

– Да.

– То, о чем они не говорили вслух?

– Да.

– Почему вы отказались это сделать?!

– По ряду причин. – Линда слизнула капельки пота, выступившие на верхней губе. Сейчас комиссар очень походила на жену Тирана: первую, с которой Бреслау развелся. – Чтобы подслушать разговор менталов, я должна находиться с ними в пределах прямой видимости. Если угодно, вот вам ближайший аналог: так помпилианцы клеймят рабов. Им надо видеть будущего раба или хотя бы иметь возможность его увидеть. Иначе ничего не получится. Со мной та же история. Отсюда я подслушивать не могу, значит пришлось бы спуститься в столовую.

– Не проблема, – отметил Тиран.

– Не проблема, – согласилась Линда. – Но мое присутствие в ментальном контакте не осталось бы незамеченным. Господа Сандерсон и Йохансон – менталы высшей квалификации, с большим практическим опытом. Легко спрятать меня физически – например, за стойкой. Но спрятать меня психически невозможно. Меня бы разоблачили в долю секунды.

– Они бы отгородились от вас?

– Вряд ли. Просто продолжили бы беседу на уровне контакта разумов. Но темы бы выбирали нейтральные, не имеющие практического значения. Кроме того, подслушивание оскорбило бы их, а я не хочу плодить врагов на пустом месте.

– Вы не в состоянии скрыть свое присутствие на ментальном уровне? Вы, сотрудник Т-безопасности?!

– Я сотрудник, а не волшебница. И наконец, есть третья причина, которая важнее двух предыдущих.

– Какая?

– Я не ваша подчиненная. Я буду вас охранять, но я не собираюсь выполнять ваши приказы. Особенно когда они идут вразрез с моими этическими принципами.

– Стоп!

Тиран резко встал. Выбрался из-за стола.

– Говорите, только в пределах прямой видимости? Кавалер Сандерсон почуял визит Скорпиона раньше, чем увидел его! Почуял и прибежал сюда, в кабинет! Зачем вы мне врете?!

Линда звонко, по-девчоночьи засмеялась:

– Говорю же, паранойя! Кавалер Сандерсон не подслушивал Скорпиона. Он учуял его воздействие на охрану – воздействие мощное, агрессивное, боевого характера. Для этого не надо видеть гостя. Вы тоже услышите взрыв гранаты, даже если не увидите вспышки. Скорпиона и я учую на подходе, в момент контакта с охраной. Пожалуй, я даже смогу перекинуться с ним парой фраз, вернее, чувственных образов. Кстати, пообщаться с Сандерсоном или Йохансоном я тоже могла прямо отсюда.

– Вы меня совсем запутали.

– Распутывайтесь на здоровье. Еще раз: учуять мощное чужое воздействие или затеять ментальную беседу я могу с довольно большого расстояния. Подслушивание – дело интимное, оно требует тонких настроек. Тут расстояние до объекта играет важную роль. Ну и квалификация объекта, разумеется. Интернатских молокососов я подслушиваю, не открывая себя. Так понятно?

– Какая разница, если вы все равно не собираетесь выполнять мои приказы?

– Ну вы и брюзга!

Пропустив «брюзгу» мимо ушей, Тиран включил обзорную сферу «детской». Натху сидел, считай, по-человечески: на полу, поджав под себя одну ногу. Лицо мальчика было напряженным, сосредоточенным, между бровями залегла взрослая складка. Рядом, на кровати, расположился Гюнтер. В отличие от сына, кавалер Сандерсон был расслабленным и безмятежным.

Оба молчали. Тиран слышал только дыхание.

– Беседуют, – отметила Линда. – Самым мирным образом. И нет, не просите меня подслушивать. Стоп!

Она буквально скопировала Тирана: и недавний выкрик Бреслау, и резкий подъем из-за стола, в данном случае с кушетки.

– Нет, чепуха. – Комиссар вгляделась в сферу. Вязание упало на пол, и Линда не стала его подбирать, забыв о пуловере. – Ничего они не беседуют. Просто молчат, отдыхают. Надо быть самоубийцей, чтобы сунуться в мозги к антису. Выгоришь дотла, и весь разговор. Кавалер Сандерсон достаточно опытен, чтобы не лезть в пасть к тигру. Плюс медицинское образование. И все-таки…

Комиссар Рюйсдал вернулась на кушетку.

– Старею. – Она собрала вязание с пола. Лишний вес давал себя знать, дышала Линда тяжело. Наклоняться для нее было хуже пытки. – Мерещится невесть что. Минуту назад я решила, что у них ментальная связь. Внешние признаки налицо – я имею в виду ребенка. Мимика детей – открытая книга. Кавалер Сандерсон нечитабелен: опыт, навыки, привычка к маскировке…

– Это необычный ребенок, – напомнил Тиран.

– Вот-вот. Я говорила вам, что я тоже параноик? Кстати, вы понимаете, что создали прецедент? Опасный прецедент?!