Со смертью наперегонки - Гай Юлий Орловский

Он встал.

– Схожу посмотрю, – сказал он, направляясь к шатрам. – Ждите здесь.

– Я тоже пойду, – с готовностью предложила Миранда. Оставаться одной с Васькой было неприятно, но Страг покачал головой.

– Да что это с тобой! – обиделась княжна.

– Квасу подлить? – предложил Васька.

Миранда не ответила.

Поджав губы, она посмотрела поединщику вслед.

* * *

Одним из ярких воспоминаний детства у Страга были цыгане. Он видел их всего пару раз, но эти веселые и жизнерадостные люди в ярких одеждах прочно врезались в память. Те два раза цыганский табор останавливался неподалеку от цирка под городскими стенами. После звучных и зажигательных песен, фокусов и танцев цыган зрителям хотелось чего-нибудь позрелищнее, пожестче. А что может быть зрелищнее и жестче одновременно, чем бои на смерть? Кто-то, наоборот, сначала шел на представление Ковмака, но потом не выдерживал и уходил смотреть на цыган – там не было жестокости. И уж тем более там никто не умирал.

Всего один раз тигр, которого цыгане держали в клетке и выпускали на представлениях, сожрал укротителя. Как позже услышал Страг, зверя вовремя не покормили. Укротитель был новенький, тигр еще к нему не привык. Подкидышу тогда было десять лет, и он с парой циркачей пошел смотреть, как развлекают публику конкуренты. Ковмак велел смотреть в оба и запоминать.

Именно тогда Страг увидел Тамиру. Девочка его возраста, стройная, красивая. Вьющиеся черные волосы ложились на плечи. Страгу показалось, что ее глаза заглянули ему в самое сердце. Девочка приветливо улыбнулась. Они немного успели поговорить, прежде чем представление закончилось, и табор сразу отправился дальше.

Потом табор встретился Ковмаку и его циркачам три года спустя, и Страг снова увидел Тамиру. Она стала еще прекраснее, начала превращаться в женщину. Подкидыш, который в тот год уже начинал выходить на арену, замечал, как смотрят на Тамиру мужчины среди зрителей. Но странное дело, он не испытывал к ней желания, которое вызывали другие девушки. После ночи на сеновале Страг быстро забывал их имена. С Тамирой было иначе.

Вечером после представления они встретились в лесу, где стоял табор, и проговорили всю ночь напролет. Страг понял, что перед ним дикая кошка – своенравная, независимая и упрямая. Физической близости с ней не хотелось, но Тамира словно проникла ему в душу, и, сам того не понимая, Страг рассказал девушке все свои секреты. Про мать, которую едва помнил. Про то, что Ковмак учит его убивать для развлечения, а Страг предпочел бы не забивать товарищей насмерть ради увеселения толпы.

Тамира вытащила потертую колоду и при свете луны разложила пасьянс. Она нагадала, что однажды Страг отправится в путешествие, которое навсегда изменит его жизнь.

На главном шатре в таборе тогда красовался флаг со змеей и вставшим на дыбы львом. Змея, обвившись вокруг ног зверя, жалила в лапу. Тамира объяснила, что это символ цыганской хитрости, умения выживать. И вот теперь, увидев этот флаг в Эркаоне на базарной площади, Страг поспешил сюда. Княжну счел за лучшее с собой не брать.

* * *

Всюду вокруг были люди – пришедшие развлечься горожане, крестьяне, что привезли что-то на продажу из соседних деревень. Палящее солнце напоминало начищенный до блеска таз. Гул голосов смешивался с запахом жареного мяса и лепешек. Резко пахло конским навозом.

Поединщик решил, что большинство здесь все же приезжие. Редкий мастеровой из города станет праздно проводить время, когда нужно зарабатывать и кормить семью.

Цыгане ловко жонглируют, под восхищенные крики зрителей метко бросают в мишень ножи. Страг подмечал все профессиональным взглядом циркача. Одновременно ощущал за спиной приятную тяжесть секиры. Рука машинально нащупала на поясе кинжал. Цыган учат воровать кошельки и все, что подвешено к поясу, с самого детства. Особенно это удобно в толпе, где легко можно затеряться. Поэтому и за кинжалом надо присматривать – украденное оружие с удовольствием купят те, кому не по карману у оружейников!

В сторонке сидел цыганский парнишка, который рисовал углем на тонких дощечках. Желающие по очереди садились на стул. Скорость, с которой он рисовал, поражала. Люди уходили счастливые, бережно унося свое изображение. А иногда показывали зевакам, что толпились вокруг. Те отвечали одобрительными криками.

Некоторые просили дорисовать к портрету то, чего рядом даже не было: мужчины – льва или медведя. Женщины просили изобразить себя красивее и моложе. Художник ссыпал монеты в карман, усмехался самовлюбленности этих людей. А потом рисовал вновь.

Страг впился зубами в спелое яблоко, на губы брызнули капельки сока, и подошел к шатру с флагом. Змея, жалящая льва… Страгу казалось, что это скорее символ отчаяния, а не живучести. Впрочем, подумал он, кто сказал, что отчаяние – это что-то иное? Это и есть желание выжить. Самое настоящее. Как его поход за Золотым Талисманом. Не будь угрозы смерти, он никуда бы не пошел.

В раненое плечо стрельнуло болью. Поединщик поморщился – микстура Мелагона не помогла. Денег не жаль. Обидно, что купился как последний идиот.

Полог шатра откинулся, и вышла молодая женщина. Из-за яркой алой юбки казалось, что бедра и ноги охвачены пламенем. На ней белая рубаха с узорами, в ушах поблескивают длинные серьги. Тамира любила такие еще тогда, в детстве, когда Страг впервые ее увидел.

Поединщик направился к ней и громко позвал по имени.

* * *

Прямо перед ним, загородив дорогу, возник широкоплечий цыган. Волосы завязаны в хвост на затылке. В левом ухе серьга.

– Чужак, как смеешь ты звать нашу Тамиру, а? Клянусь моей мамой, это же оскорбление!

– Какое еще оскорбление? – удивился Страг. – Я иду к старому другу.

– Это кто старый друг?! Это Тамира тебе старый друг?! Тоже мне, нашел друзей. Цыгане не водятся с дикарями, вроде тебя!

Страг подошел к стоявшим в десятке шагов кривым зеркалам, в которые смотрелись зеваки и смеялись над причудливыми отражениями. Цыган не отставал.

– Да ты посмотри на себя! Ты как будто только что вышел из леса!

Одно зеркало все же было обычным, Страг остановился перед ним. Затертые штаны и рубаха, снятые с разбойника. Небрежно обрезанные, как, впрочем, и всегда, чуть взъерошенные волосы. Перебитый и неровно сросшийся нос. Зеленые глаза смотрят с хмурым огнем.

– Вали отсюда, чудила! – грубо посоветовал цыган.

Тамира с любопытством наблюдала развернувшуюся сцену. Двое – Яшка, которого она видит каждый день и который до смерти надоел своим задиристым нравом, и Страг, с которым не виделась уже почти двадцать лет. В памяти промелькнула их встреча, когда они еще детьми пошли в лес, и Тамира погадала юному поединщику на картах. На губах девушки засияла улыбка.

Поединщик хотел потереть раненое плечо под повязкой. Но потом решил, что слабые стороны сейчас лучше не показывать.