Наследница - Кира Касс

Тут в разговор вклинился Бейден. Уж не знаю, то ли он собирался со мной пофлиртовать, то ли продемонстрировать свою смелость.

— Надо же, какое интересное сочетание! А у вас в семье есть еще кто-нибудь похожий на него?

Я прекрасно поняла, о чем он. Ему хотелось узнать, свойственны ли мне подобные крайности. Быть нежной и удивительной, но одновременно наводить шороху.

— Несомненно.

— Хорошо, что предупредили. Придется обзавестись щитом и, наверное, биноклем.

И тут я, черт подери, не выдержала и хихикнула. Чего вовсе не собиралась делать, но тем не менее сделала. Да, я, конечно, утратила бдительность, но нет худа без добра. Репортеры получат несколько хороших снимков. Я сделала реверанс и продолжила обход гостей.

На другом конце комнаты я увидела Генри и тенью следовавшего за ним Эрика. Поймав мой взгляд, Генри расплылся от уха до уха:

— Привет! Hyvää iltaa! — Он поцеловал меня в щеку, чего я в жизни не допустила бы, будь на его месте любой другой.

— Он говорит: «Добрый вечер».

— Ой... э-э-э... heevat eelah? — промямлила я, коверкая слова Генри.

Но Генри только добродушно хмыкнул:

— Отлично, отлично!

Интересно, он всегда такой жизнерадостный?

Я повернулась к Эрику:

— А как на самом деле? Насколько плохо все прошло?

Эрик говорил доброжелательно, но довольно откровенно:

— К моему величайшему сожалению, я и представить не мог, что все так обернется.

Я улыбнулась, причем на сей раз вполне искренне. Генри наверняка чувствовал себя здесь чужаком, и мне все было ясно без слов.

Но не успела я открыть рот, чтобы продолжить разговор, как рядом со мной возникла Джози.

— Классная вечеринка, Идлин. Ты Генри, да? Я видела твою фотографию, — выпалила Джози, протягивая Генри руку. — А я Джози. Мы с Идлин почти как сестры.

— Ну, если не считать того, что мы вообще не связаны родственными узами, — добавила я.

Но Джози уже переключила внимание на Эрика, переводившего Генри наш разговор:

— А ты кто такой? Твоей фотографии я вроде не видела.

— Я переводчик сэра Генри. Он говорит только по-фински.

У Джози сразу вытянулось лицо. Ага, выходит, ей приглянулся Генри. Потому-то она и решила к нам подойти. Что ж, Генри действительно выглядел моложе других, да и вообще с виду был рубаха-парень. В связи с чем Джози и решила, что ей он подойдет больше, чем мне.

— Итак... — начала она. — Ну и как он, типа, осваивается?

И тут Эрик, даже не спросив разрешения у Генри, разразился целой тирадой:

— Если вы действительно с ее высочеством практически сестры, то, несомненно, получили во дворце первоклассное образование. В таком случае вы, конечно, знаете, что Иллеа и Свендвей имеют между собой давние и весьма прочные отношения. В связи с чем многие граждане Свендвея переселяются в вашу страну, образовывая небольшие общины, и наоборот. Поэтому здесь нет ничего сложного.

Я плотно сжала губы, чтобы не ухмыльнуться. Молодец Эрик. Виртуозно поставил Джози на место.

— Ой, ну да, конечно, — кивнула Джози. — Хм... — Но как ни старалась, больше ничего умного придумать не могла. — Извините, мне пора.

— Только без обид, — шепнула я, когда она отошла на приличное расстояние. — Вы здесь вообще ни при чем. Она невыносима.

— Да какие там обиды! — отмахнулся Эрик. Он перебросился с Генри парой фраз на финском, должно быть вводя того в курс дела.

— А теперь прошу меня извинить. Я должна вас покинуть. Мне надо еще кое с кем переговорить. Увидимся за обедом. — Я присела в реверансе, попутно прокручивая в уме пути отхода.

И хотя интервью с настырной репортершей напрочь выбило меня из колеи, я все же сумела взять себя в руки, чем немало гордилась. Однако у Джози был особый дар моментально выводить меня из себя.

Заметив, что мама сейчас одна, я устремилась к ней в поисках утешения. Но вместо ласковых слов получила сердитый взгляд вроде того, каким в начале вечера наградил меня Арен.

— Почему ты не поставила нас в известность о том, что собираешься делать? — тихо спросила мама, продолжая улыбаться.

Я с такой же безмятежной улыбкой ответила:

— Мне казалось, это будет полезно. К тому же я последовала папиному примеру.

— Да, но он сделал это с меньшим размахом и не настолько демонстративно. Ты подвергла их публичному унижению. Очень некрасиво с твоей стороны.

— Мне страшно жаль. Правда, жаль. Я не отдавала себе отчета, что поступаю неправильно, — вспыхнула я.

Мама обняла меня за плечи:

— Я вовсе не собираюсь читать тебе нотации. Мы ведь понимаем, что ты стараешься.

Тем временем к нам подскочил фотограф: запечатлеть идиллическую картинку разговора матери с дочерью. Интересно, а как они озаглавят эту фотографию? Типа «Избранная учит распорядительницу Отбора»?

— Ну и что теперь мне прикажешь делать?

Мама оглядела комнату проверить, нет ли рядом чужих ушей.

— Просто внеси в это дело... немного романтики. Только, ради бога, естественно, в рамках приличия, — поспешно добавила она. — Люди желают видеть, как ты... постепенно влюбляешься.

— Но я не могу ничего гарантировать. Действительно не могу...

— Америка, дорогая, — окликнул ее папа.

Похоже, Остен опять что-то на себя опрокинул, и мама поспешила его увести.

Спорим, Остен сделал это специально, лишь бы поскорее отсюда убраться.

Итак, я стояла в одиночестве, незаметно оглядывая комнату. Слишком много посторонних людей. Слишком много глаз, следящих за каждым моим движением. А ведь еще четыре часа назад я была готова закончить Отбор. Я сделала глубокий вдох. Три месяца — вот цена моей свободы. Я сделаю это. У меня нет выхода.

Я целеустремленно прошла через зал, уже твердо зная, с кем стоит поговорить. Обнаружив нужного мне человека, я шепнула ему на ухо:

— Приходи в мою комнату. Ровно в восемь вечера. И никому ни слова.