Пятьдесят оттенков синего - Наталья Косухина

– А что ты скажешь о характере Алексея? – хитро прищурившись, спросила землянка.

– Ну… Он очень… м-м-м… необычный мужчина. Немного нервный, резкий, но с его работой это понятно.

– Почему ты так решила?

– Э-э-э… Иногда он бывает резок и… кричит…

Я просто не знала, как выразиться тактичнее.

– Знаешь, я бы не удивилась, если бы ты сказала, что Алексей отстраненный, холодный и немного высокомерный. Однако твоя характеристика любопытна.

Отстраненный? Холодный?! Это он-то? Ну, может быть, высокомерный… Хотя, скорее всего, заносчивый и самовлюбленный.

– Ну, если вы так говорите…

Мария кивнула каким-то своим мыслям и продолжила рассуждать:

– Алексей всегда несколько рассеянный. Удивительно, откуда у него дома такая чистота.

– Действительно, просто удивительно, – пробормотала я.

– Знаете, я хочу вам кое-что показать. Конечно, благодаря новейшим технологиям сейчас все файлы хранятся в электронном виде, но я сделала фотографии для всей семьи и на бумаге.

Поднявшись из голографического кресла, Мария двинулась к шкафам и замерла.

– А я ведь и не знаю, где они у него лежат… – грустно заметила она.

– В нижнем правом ящике, – автоматически ответила я и прикусила язык.

Но Мария, словно ничего и не заметив, попросила меня их достать.

Весь следующий час она подробно рассказывала историю их семьи, порыкивая на сына, периодически пытавшегося нас прервать. Я могла уже написать биографию семьи Уотерстоун, когда мой начальник, в очередной раз войдя в комнату мрачный, словно маньяк, сообщил, что мне пора домой.

– Алексей, нельзя так бесцеремонно выпроваживать родителей и девушку.

– Мама!

– Хорошо-хорошо. Надеюсь еще с вами поболтать, Алена.

Я улыбнулась и кивнула, так как ничего против этой удивительной женщины не имела. Ее сын – это другое дело!

Едва Мария отключилась и голограмма исчезла, драг повел меня вниз. Какой чуткий и культурный мужчина.

– Я молчала, как могла, – решила довести до него я.

– Угу, особенно с фотографиями, – рыкнул начальник. – Зато мама не молчала!

Отчасти я могла понять Уотерстоуна. Мне тоже было бы неприятно, если бы историю моей семьи, а значит, и мою в том числе, рассказали во всех подробностях постороннему человеку. Но он же сам виноват!

– Прекрати вести себя так бесцеремонно! – выдернула я локоть из его захвата.

Уотерстоун глубоко вздохнул, сдерживаясь.

– Просто помолчи, ладно? И конечно, если ты против уходить и хочешь остаться со мной на ночь…

Я не дослушала и, словно за мной гнались злые диплодоки, выбежала из дома.

Когда я, раздосадованная и уставшая, вернулась домой, то обнаружила в квартире Акару, почти полностью обжившуюся. Вещи подруги были частично распакованы, а сама девушка что-то читала с коммуникатора. Ох, а я и забыла, что разрешила ей пожить у меня.

– Привет! Я заказала поесть.

Ну, хоть какая-то польза от гостей. Упав на кровать, я раскинула руки и прикрыла глаза. Хотелось уехать куда-нибудь за множество планет, поселиться в глуши и жить дарами природы. Там-то не водятся синие драги.

При мысли об Уотерстоуне меня вновь начало потряхивать от бешенства. Как же я его ненавижу!

– Алена, у тебя что-то случилось?

Я попыталась успокоиться. Мысль о том, что кто-то узнает о наших с драгом взаимоотношениях, приводила меня в ужас.

– В последнее время ты странно себя ведешь.

– Как? – заинтересовалась я.

– Ну, раньше ты была открытой, улыбчивой, интересовалась работой и немного сплетнями. А сейчас ты часто хмуришься, нервная, замкнутая и постоянно о чем-то думаешь. Это… странно… Поэтому мы и думаем, что у тебя неприятности.

Мы… Значит, не одна чиви заметила мое необычное поведение.

– Просто у меня в последнее время не получаются опыты с вирусами. Я зашла в тупик.

Отчасти это была правда.

– Алена, ты же понимаешь, что можно потратить на исследования всю жизнь и так и не найти решения. Нельзя же так убиваться из-за ерунды.

– Это не ерунда, это важный вопрос, от которого зависят жизни людей. Думаешь, просто так правительство тратит такие большие деньги на исследования?

– Я и не спорю, но и о себе забывать не стоит.

– Не будем о грустном, – перевела разговор я. – Лучше расскажи, что ты читаешь?

– Это о земной магии!

Я мысленно застонала, но изобразила живейший интерес на лице.

– Вот смотри, – показала мне Акара изображение страшной куклы. – Это магия вуду. В ней существует ритуал создания вот такой куклы, с помощью которой можно как навредить человеку, так и влюбить его в себя.

Начинается…

– Нужно лишь правильно нанести имя и отождествлять человека с куклой.

Какой бред!

– Это очень интересно, – закивала я. – Но позволь тебя спросить, зачем тебе нужна эта кукла… вуду?

– Я приворожу Кира.

О, Единый!

Когда я на следующий день пришла на работу, кукла вуду уже не казалась мне глупостью. Наоборот, возможность с ее помощью убить одного драга была невероятно заманчивой.

Войдя в столовую, я собиралась присоединиться к подругам и заказать поесть, когда меня окликнули. Повернувшись, я увидела драга, расположившегося за столиком около окна и поманившего меня пальцем. Хочешь не хочешь, а надо идти.

Присев напротив Уотерстоуна, я, нарушая субординацию, сказала:

– У меня обед, рабочие вопросы нужно обсуждать в рабочее время.

Мое недовольство и неуважение к начальству проигнорировали. И я, и он понимали, что наши отношения изменились и мы ближе, чем просто коллеги. Слишком много знаем друг о друге.

– Тогда зачем?

– У меня к тебе просьба.

Так я и знала!

– Просьба или приказ? – скривилась я.

– Скорее второе, – хмыкнул драг.

– Ну… – процедила я.

– Ты едешь со мной в командировку.

– Что?! Куда?

– В систему Ориона.

Я не представляла, где это находится, и подозревала, что объяснения мне мало о чем скажут, поэтому спросила:

– Зачем?

– Там ты можешь узнать много полезного об области, в которой специализируешься.

Так, значит…

– А теперь истинную причину, почему я еду с тобой.