Ведомая огнем - Ольга Гусейнова

Я замерла в проеме на границе света и тени, наблюдая за моими подружками. Казалось, все тело налилось свинцом, в голове шумело от переизбытка эмоций, а горло перехватило спазмом. По обветренным щекам ползли слезы, и я пыталась их сморгнуть, не в силах пошевелиться и отлипнуть от стены. Мои девчонки! Ставшие за три недели самыми близкими.

Кира сидела боком к входу, склонившись над заводью, и стирала одежду, усиленно оттирая пятна на светлой ткани. Используя при этом камень или песок. По всей видимости, девушке это никак не удавалось, и она раздраженно откидывала за спину мешающие пряди длинных золотистых волос. Еще чуть сырых, но уже блестящих и чистых. Уверенные движения, упрямство и настойчивость, с которыми хорошенькая блондинка старалась отстирать некогда белый длинный сарафан с крупными ромашками на лифе и подоле, наглядно свидетельствовали, что она не сломалась, не сошла с ума от всего увиденного и пережитого. Кира в норме, если так можно выразиться в наших обстоятельствах. И сейчас опять похожа на золотоволосую голубоглазую феечку из сказки.

За три недели плена Кира стала мне младшей сестрой, и сейчас, увидев свою подопечную живой и здоровой, я ощутила невероятное облегчение. Счастье!

Спиной ко мне в заводи устроилась Света, продиравшая свои русые – до плеч – волосы. Потом наклонилась к воде и начала яростно выполаскивать из них песок. Еще в первые дни, когда мы познакомилась, она рассказала, что работает поваром в школе, развелась пару лет назад и давно похоронила родителей. На корабле крабов подругу пугала неизвестность и большая вероятность умереть – жить-то всем хочется.

Я с улыбкой окинула взглядом ее крупную фигуру с очень бледной, почти не знакомой с солнцем кожей. Широкие бедра, округлые плечи, небольшая, но красивая грудь. Света походила на женщин эпохи Возрождения, которых любил изображать на своих полотнах Рубенс. А уж характер у Светки, мне кажется, как у почти всех работников общепита – вспыльчивый, но добродушный.

Немного в стороне от заводи я заметила незнакомую худощавую женщину лет тридцати. Приглядевшись внимательнее, решила, что она не русская, скорее – европейка. Может, испанка, со смуглой от природы веснушчатой кожей. Чуть вытянутое лицо с крупными чертами. Яркие зеленые глаза, подернутые печалью и сиюминутной заботой о черной шелковой комбинации, которую она бережно раскладывала на камнях. К комбинации прибавились кружевные трусики и лифчик.

Незнакомка, почувствовав чужой взгляд, вздрогнула и посмотрела на меня. Зеленые глаза округлились, а рука взметнулась вверх к обнаженной, почти плоской груди. Не успела подумать, на кого я похожа, как из воды шумно встала четвертая женщина. И тут я в восторге завопила:

– Ксюха! Ты живая?!

Русская негритянка Ксения, разбрызгивая во все стороны воду, выпрямилась во весь рост и уперла кулаки в бока. А я почти с нежностью окинула восхищенно-насмешливым взглядом ее богатую на выпуклости и изгибы фигуру. Даже диета «от крабов» не заставила ее заметно похудеть.

– А ты думала?! – широко улыбаясь, демонстрируя прекрасные белоснежные зубы, завопила в ответ Ксения.

– И-и-и-и! – с воплем ринулась я в воду прямо в одежде.

Уже через минуту мы стояли в заводи вчетвером, обнявшись и рыдая от счастья, что нам сказочно, фантастически повезло выжить!

Потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, а потом первые эмоции схлынули, и все вспомнили о насущном. Девчонки помогли мне раздеться, сочувствующе посмотрев на «загипсованную» руку. И я попросила Свету, решительно взявшуюся за мою одежку: