Иногда они умирают - Наталья Турчанинова

– Кумари не работает и не учится, ведь богиня, вселяющаяся в девочку, всеведуща. Ее кормят, моют, развлекают, наряжают. Никто не имеет права ей приказывать и даже давать советы, чтобы не разгневать. Она играет с детьми своего возраста…

– Вот жизнь, да, Тисса? – Дик ехидно покосился на девушку. – Тебе бы так. Правда, ты уже старовата. Тебя в богини не возьмут.

– У меня и так прекрасная жизнь, – высокомерно отозвалась та.

– Да. Благодаря мне, – снисходительно внес свой вклад в разговор Джейк.

– Также кумари принимает посетителей. Они убеждены, что, прикоснувшись к ее ступням, излечатся от любых болезней. А по реакции девочки на просителя можно узнать, что ожидает его в будущем. Слезы, громкий плач, крик – означают скорую смерть или тяжелую болезнь. Если кумари начинает дрожать – это означает тюремное заключение, если она принимает всю предложенную гостем еду – ему грозят денежные потери. Но если богиня спокойна и невозмутима, значит, все просьбы будут исполнены.

– И они верят во всю эту чепуху, – покачал головой Джейк, преисполненный недоумения и легкого презрения к местным жителям. – Как они тут еще не вымерли?

– Кайлат существует несколько тысячелетий, – заметил я.

– А что происходит с девочкой, когда она вырастает? – поинтересовалась Тисса, которую больше занимали бытовые подробности существования богини.

– Она выходит замуж. Правда, считается, что муж кумари через год умирает. Но недостатка в женихах эти девушки никогда не испытывают.

– Бред какой, – сказал Дик.

Новых комментариев и вопросов не последовало.

Тисса нахмурилась, внимательно глядя на божество, потом тряхнула головой, отгоняя какую-то мысль, и отвернулась.

Я повел спутников дальше.

Солнце просвечивало сквозь листву, и дорога была погружена в зеленоватый полумрак, расцвеченный пятнами солнечных зайчиков, скачущих перед нами. Узкая речушка Нагбуватенг Кхола звонко журчала рядом, то прячась за завалами камней, то снова показываясь и сверкая на солнце.

– Эй, смотрите-ка! – радостно воскликнул Дик, останавливаясь возле раскидистых кустов, растущих на берегу. – Это же конопля.

Тисса сорвала несколько листочков, внимательно изучила их и подтвердила:

– Действительно, конопля.

– Если бы вы, Райн, сказали, что это поход за марихуаной, некоторые из нас пошли бы с вами сразу, и с гораздо большей охотой, – сообщил Джейк, посмеиваясь. – Кстати, как обстоят дела с наркотиками в Кайлате?

– Не запрещены. Но ввозить и вывозить нельзя.

– А я и не собираюсь вывозить, – рассмеялся Дик, засовывая в свой рюкзак пригоршню листьев. – Мне этого едва хватит на неделю. Ну что, Райн, дружище, по косячку сегодня вечером? – воодушевленно спросил он меня.

Удивительно, стоило мне показать силу, как он тут же стал стараться записать меня в друзья.

– Нет, спасибо. У меня свои стимуляторы.

– Интересно, какие? – любуясь красотой окружающих склонов, спросила Тисса, не ожидая, впрочем, ответа.

Скалы теперь почти смыкались у нас над головами, а растущий наверху лес молча смотрел на крошечные фигурки путников, ползущие по каменной тропе.

– Отличное место для того, чтобы напасть, – произнес Дик, осматривая склоны. – Или камень на голову сбросить.

– Смотри, накаркаешь, – со смешком отозвалась Тисса, оглядываясь на него.

Дорога вынырнула из ущелья.

Справа снова громко забормотала река, разбрасывая по берегам золотые отблески.

– Когда мы подойдем совсем близко, старайтесь не делать резких движений, – посоветовал я, – они этого не любят.

– Кто, божества? – скептически поинтересовался Джейк.

Я указал наверх.

Соты лепились к отвесным скалам и снизу походили на плоские округлые шляпки гигантских грибов. Они были черными от облепивших их пчел – огромные твари с палец величиной с деловитым гудением ползали по темным поверхностям и жужжали в воздухе вокруг.

– А я не верила, что в Кайлате есть пчелы, – почему-то шепотом сказала Тисса, завороженно глядя на стремительные тени, проносящиеся над головой. – Такая высота…

– Самые большие и злые в мире, – ответил я.

– Как же местные достают мед? – спросила она, разглядывая восковые наросты, прикрепленные на склон не ниже пятидесяти метров от земли.

– Сейчас увидишь.

Через несколько минут мы перебрались через гладкие валуны и наконец оказались на достаточно широком берегу реки.

Здесь лежали огромные мотки толстой веревки, не до конца расщепленные куски бамбуковых стеблей, груда палок – все то, что впоследствии должно стать лестницей. Тут же стояли плетеные корзины для сот.

Но самих сборщиков меда не было видно. Я огляделся, недоумевая, куда они могли подеваться. И тут же, словно в ответ на мой невысказанный вопрос, из-за кустов послышался треск веток, азартные крики и пронзительный визг. На берег выбежали сразу несколько вопящих кайлатцев, вооруженных кухри и просто длинными ветками, а впереди неслось нечто темное, косматое, размером с лисицу.

Хищник затормозил, увидев меня, стоящего на пути, оскалился, грозно поднимая длинные иглы, растущие вокруг шеи наподобие жабо, а потом вдруг свернул в сторону и бросился на застывшую Тиссу.

Кайлатцы, преследовавшие его, завопили что-то невнятное, а я понял, что не успею ни добежать до девушки, ни догнать тварь. Поэтому выхватил нож и кинул его.

Считается, что кухри совершенно не приспособлен для метания. Однако мой врезался в зверя, и я почти ощутил, как, почуяв кровь, он радостно вгрызается в живую плоть.

«Лисица» взвыла и рухнула в каком-то шаге от ног побледневшей Тиссы, скребанула когтями по камню и затихла.

– Что это? – с интересом ученого-натуралиста задал вопрос Джейк.

Я мельком оглянулся и увидел, что все это время он стоял на безопасном расстоянии и успел вытащить фотоаппарат, чтобы снять неожиданное происшествие.

– Тварь, которая только что чуть не откусила мне ногу, если тебе это так любопытно, – резко ответила девушка, с отвращением и страхом глядя на зверя.

Я наклонился, чтобы выдернуть из его тела нож.

– Забавная зверушка, – прокомментировал Дик, слезая с валуна, на который лихо запрыгнул во время внезапного нападения. – Внешне не выглядит очень опасной.

Кончиком лезвия я подцепил воротник, состоящий из длинных черных игл, и показал ему. С острия каждой стекали мутные густые капли.

– Это яд. Одна царапина – и, скорее всего, врач тебе больше не понадобится.

– Прекрасно! – гневно воскликнула Тисса, отворачиваясь. – Великолепная прогулка. Очень познавательная.