Сэнгоку Дзидай. Эпоха воюющих провинций - Алексей Вязовский

Рассаживаемся. Оба японца смотрят на меня выжидательно. Эх, начнем двигать прогресс.

— Вот это что? — спрашиваю я мастеров, демонстрирую рисунок, подготовленный заранее.

— Похоже на пушку, которые стоят на кораблях южных варваров, — осторожно отвечает Мито.

— Нет, это пороховой огнемет хоцян. Пятьсот лет назад его изобрел в Китае некто Чэнь Гуй. Вот это, — начинаю водить по изображению палочкой для еды, — бамбуковый ствол. Вот сюда загружается порох, вот эта часть ствола — глухая камера. А вот через эту дырку осуществляется поджог. В те времена китайцы неправильно смешивали порох, поэтому он не взрывался, а просто горел. Но даже этого хватало, чтобы хоцян выстреливал вперед горящую смесь.

— И к чему, Ёшихиро-сан, вы нам это рассказываете? — хмурится айн.

— А к тому, Амакуни-сан, что спустя несколько лет один из кузнецов-оружейников города Чоу-чуньфу придумал тухоцян — бамбуковое ружье, из которого силой пороха выбрасывалась пуля. Китайцы начали применять его в борьбе с монголами, те воевали с арабами, которые догадались отливать ствол из меди. Называлось арабское ружье «модфа» и было сделано из железной трубки с деревянным наконечником, за который воины держали его при стрельбе. У арабов модфу позаимствовали европейцы, те самые «южные варвары». Они еще больше усовершенствовали бывший тухоцян и стали отливать пушки из меди и железа, делать к ним ядра, а недавно и картечь.

— Это же сколько железа нужно, чтобы сделать такую пушку и припас к ней?! — первым ожидаемо заинтересовался Иемица.

— Много. Вот почему я вас тут собрал. Япония на пороге больших перемен. Португальцы принесли в нашу страну страшное оружие. Аркебузы уже нашли свое место на поле боя. Скоро очередь дойдет и до пушек. Изменится все. Сейчас самураи воюют с самураями. Десятки лет наши дворяне учатся сражаться, владеть мечом, луком, копьем. Всю жизнь идут по пути бусидо, совершенствуя свои навыки.

Но бесчестные дайме южных и северных кланов в погоне за властью скоро начнут и уже начали вооружать крестьян. Чтобы научиться метко стрелять из лука, нужны годы. Чтобы научиться стрелять из ружья — нужен один месяц. Лук бьет на двести пятьдесят сяку,[46]а у ружья дальность — до шестисот сяку.

Эх, хорошо иметь эйдетическую память!

— Пушки стреляют еще дальше, — продолжил я свою лекцию, — убойную силу лука и ружей также нельзя сравнить. Постепенно, с совершенствованием фузей и аркебуз, пропадет необходимость в доспехах. А потом и в самураях. Каждый «черноногий» через пару недель муштры свалит из аркебузы самурая в полном снаряжении. Еще до того, как этот доблестный, с родословной на пяти свитках самурай заметит крестьянина.

Надо было видеть глаза кузнецов. У Мито они стали квадратными от удивления, а у Амакуни налились кровью от ярости. Я, конечно, утрировал сильно. Преувеличил дальность боевого применения ружей, преуменьшил защитные качества доспехов. Да и самураи протянут еще лет триста, до реставрации Мэйдзи.[47]Впрочем, этим они будут обязаны Сакоку — политике самоизоляции Японии от внешнего мира. Военная аристократия в Европе исчезнет еще раньше. Уже сейчас в тех же Нидерландах с испанцами воюют в основном наемники.

— Если вы правы, господин дайме, это мерзко, это… святотатство! — ударил кулаком по татами Амакуни. — Надо сейчас же написать сёгуну, чтобы тот запретил бесчестное оружие гайдзинов. Я лично поеду ко двору и буду просить правительство казнить южных варваров! Слава Будде, меня немного знают в Киото.

— Поздно, Амакуни-сан, — печально покачал я головой. — Ёкай[48]выпущен из кувшина, — переиначил я на японский лад арабскую поговорку про джинна, вылезшего из бутылки.

После того как я нагнал жути на кузнецов, разговор удалось перевести в деловое русло. Нет, конечно, я и мои самураи шли и будут идти путем бусидо! Но надо же иметь козыри в рукаве. Мы не будем применять первыми огнестрельного оружия, заверил я металлургическую общественность Сатоми, но иметь его обязаны. Посему давайте подумаем, как нам перейти от сыродутного железа к плавке.

Тут я подсунул кузнецам схему простенькой домны. Двойной усеченный конус, сужающийся к верхней, открытой части печи.

— Вот тут, — я опять воспользовался палочками для демонстрации работы домны, — загружается руда и уголь. Здесь отверстие для фурмы — трубы, через которую мы будем нагнетать воздух. Воздуха нужно много, поэтому меха будут работать от водяного колеса. Вал водяного колеса снабдим кулачками, которые будут оттягивать крышки клинчатых кожаных мехов. Высота домны — три-четыре метра. Делать ее нужно сразу из жаростойкого кирпича. Вот отсюда следует выпускать шлак. Вместе со шлаком будет выходить чугун. Это такое железо, которое вам покажется бесполезным, его нельзя ни ковать, ни сваривать. Он очень хрупок. Однако чугун весьма полезен. Во-первых, его можно использовать как сырье вместе с рудой, то есть отправлять в переплавку. Во-вторых, из него можно лить разные заготовки, такие же как из меди, — колокола, котлы и, самое важное, пушки. Делаете из жаростойкой глины формы, льете в нее чугун — и товар готов. Только если медь — дорогой и редкий металл, то чугуна у вас будет с одной плавки выходить до девяноста моммэ![49]

Кузнецы от удивления покачали головами. И тут же засыпали меня вопросами: откуда я все это знаю? Зачем так сильно нагнетать воздух? Сколько нужно руды и угля? Как долго длится плавка?..

— Плавка длится пятнадцать часов, разогрев печи еще часа три, — напряг я мозг. — После слива чугуна и шлака внутри печи будет лежать ковкое железо в крицах, а поверх криц — сталь, самый ценный металл. Его можно пускать на любую режущую поверхность — мечи, серпы…

По поводу нагнетания воздуха я упомянул важность высокого жара в печи, которого невозможно достичь ручными мехами. Про науглероживание ничего объяснять не стал. Объемы руды и угля порекомендовал установить путем проб и ошибок. Ну а на самый главный вопрос — откуда я все это знаю? — сослался на тайный трактат уже упомянутого Чэнь Гуя, который мои шпионы выкрали у китайцев. Нет, трактат я показать кузнецам не могу, достаточно того, что рассказал.

Решили, что под домну делаем отдельный союз дза. У каждого из нас будет треть доли. Свои доли кузнецы могут внести рудой, углем, кирпичом и работой. Я вношу деньги и участок у ручья или реки, который подберут мастера под домну. Обговорили номенклатуру. Меня в первую очередь интересовали пушки. Я подозревал, что тот чугун, который пойдет с первых плавок, вряд ли можно будет использовать под орудия, но надеялся, что постепенно качество улучшится. Тем более что мы миновали стадию каменных ядер: а зачем они нужны, если можно сразу лить чугунные? А это в свою очередь означает возможность «поиграть» с калибром и толщиной стенок.