Верные. Книга 1. Когда исчезли все люди - Кристофер Холт

На следующий день стало ясно, что Дэнди Коготь не намерен отпускать Макса и Крепыша из Анклава.

Во всяком случае, в ближайшее время.

Забрезжило утро. Макс проснулся, весь запутанный в человечье тряпьё; сквозь кроны деревьев на поляну лился тусклый свет. Несколько собак уже встали, хотя многие ещё храпели под обломками досок и кусками жести, прислонёнными к стволам деревьев. Кое-кто из псов скрылся в южной стороне, где лес рос гуще. Судя по запаху, определил Макс, там собаки справляли свои естественные надобности. Другие обитатели Анклава деловито шагали в заросли с западной стороны поляны, сквозь которые виднелась обветшалая лачуга, почти полностью разваленная, – очевидно, она служила источником строительного материала.

Через несколько навесов от лежбища Макса на кипе изодранных подушек лежала белая коренастая собака; она тихо выла – её печальная песнь улетала в утреннее небо. Рядом стоял приземистый коричневый пёс с приплюснутой мордой и поочерёдно то нюхал зад солирующей собаки, то отворачивался и толстым слюнявым языком лизал влажную траву и кору ближайшего дерева.

Макс тоже ощутил, что в горле у него пересохло, а в пасти – несвежий запах. Встав, лабрадор потянулся – сперва передними лапами, потом задними – и широко раскрыл пасть, сладко зевая. Затем, пробежав через поляну к её восточной оконечности мимо пустого пня Дэнди Когтя, он направился к канаве рядом со складом корма.

И обнаружил, что почти вся вода за ночь ушла в землю и на дне стояла неприятная на вид чёрная жижа.

– Она всегда быстро кончается, – проворчал кто-то рядом с Максом. Пёс обернулся и увидел Брамса, уныло тыкающегося носом в кучу шариков.

– Правда? – спросил Макс.

Брамс встряхнул большой головой:

– То ли мы выпиваем воду слишком быстро, то ли земля всасывает её в себя, пока мы спим.

– И что же вы тогда пьёте?

Брамс показал носом на ближайший край поляны:

– Встаём пораньше, и тогда обычно на траве и кустах есть роса. Но её мало. Только-только хватает продержаться до следующего дождя.

Макс отошёл от пустой грязной канавы и приблизился к островку травы. На длинных листьях висели капли, и Макс стал их слизывать. Но от этого только ещё больше хотелось пить.

– Что это значит? Я должен лизать траву?

Макс оглянулся через плечо и увидел Крепыша, который сердито взирал на Брамса.

– Мне казалось, вы, ребята, утверждали, будто это место прекрасно подходит для домашних собак, а? – затявкал такс. – Там, откуда я пришёл, воду пили из мисок или из туалета! Или из ванны, если в неё не напузырили мыла. Пить из этой канавы – ещё куда ни шло, но жевать листья – уж увольте!

Уловив вздох Макса, Крепыш усиленно замахал своим остроконечным хвостом. Маленький пёс заскакал от радости, когда его друг вернулся к мешкам с кормом.

Другие собаки опасливо ходили вокруг – грейхаунд, Гизмо, несколько псов, имён которых Макс не знал. Судя по остекленелым, невидящим взглядам, их только что разбудила утренняя суматоха.

– Макс! – крикнул Крепыш. – Эй, Макс, приятель, верзила! Скажи этим ребятам, что мы благодарны им за ночлег, но нам нужно идти дальше! Я считаю, мы могли бы найти себе на ночь другой дом с туалетом, из которого можно напиться.

– Вы собираетесь уйти?

Гизмо выскочила вперёд, она смотрела то на Макса, то на Крепыша, высунув наружу маленький розовый язычок.

Хвост такса обвис при взгляде на резвую крошку-собачку.

– Прости, Гиз. Возиться с тряпками весь вечер было, конечно, здорово, но это место мне не по нутру.

Среди бродивших вокруг собак произошло какое-то смятение, и они расступились, давая дорогу к кормовой площадке стройному Дэнди Когтю с белой пуховкой на хвосте.

– Что тут происходит? – спросил пудель, строго глядя на Макса и Брамса.

Сенбернар склонил голову.

– Прости, если мы разбудили тебя, Дэнди Коготь, – буркнул он. – Но такс жаловался на нехватку воды.

Пудель фыркнул, потом подошёл к краю канавы, заглянул в неё и со вздохом сказал:

– Она высохла гораздо быстрее, чем в прошлый раз, верно?

– Вчера было жарко, – отозвалась из толпы незнакомая Максу собака. – Солнце всегда быстро выпивает лужи.

– Хмм, – произнёс Дэнди Коготь. – Да.

Макс изучал собравшихся собак. Проснулись уже десятка полтора, по крайней мере, столько он видел. Коренастый пёс-певец теперь лежал рядом с Гизмо; его приземистый друг, тяжело дыша, стоял рядом. Тут же была белая собачка – точная копия Гизмо, только эта йоркширка всё время дрожала. Несколько псов постарше – двое казались родственниками, настолько похожими были их косматые песочно-жёлтые шкуры, – недовольно вздохнули; их уши, глаза и хвосты выражали уныние. Обитатели Анклава выглядели измученными, и наверняка всех их, так же как Макса, терзала жажда.

Пёс вспомнил о времени своего заточения в клетке у ветеринара: как он сидел взаперти, а вода была совсем близко, но он не мог до неё добраться.

– Ну, у вас пустая канава, а у меня опустел желудок, – сказал Крепыш и шлёпнулся на землю перед Дэнди Когтем. – Мы с Максом по вашей просьбе одолжили вам тележку. Пришло время расставаться, а, Дядя Коготь?

– Дэнди… – процедил сквозь зубы пудель. Мотнув головой, он посмотрел на Макса. – Вы думаете, Анклаву хватит этого корма? Хмм. Я думал, мы весь день будем отправлять команды за новыми мешками.

– Ну уж! – гавкнул Крепыш. – Это не наша забота!

– Нет, он прав, – дипломатично вставил Макс, не сводя глаз с притихших, печальных обитателей Анклава. – Мы можем задержаться и помочь им, хотя бы ещё на один день. Ты не видел магазин, Крепыш, а там ещё столько шариков. Без тележки их придётся таскать целую вечность.

Такс положил морду на передние лапы.

– Значит, нам придётся задержаться здесь?! Тут воняет.