Крымская война. Попутчики - Борис Батыршин

- Сто двадцать восемь, - вставил Андрей.

- Тем более! Один БДК четыре четыреста в перегрузе, не считая «Помора»! Не получается, товарищ инженер!

- Это если лодка была одна. - ответил Рогачев. - А если нет?

- Хотите сказать... - насупился Фомченко, - что эта ваша гребаная Воронка могла захватить из шестнадцатого года еще один корабль?

- Другого объяснения не вижу, товарищ генерал-лейтенант. Воронка перехода накрыла круг диаметром максимум, мили в полторы, а значит...

- Еще одна лодка?

- Это вряд ли, - покачал головой Андрей. - Черное море - не Атлантика, тут немцы волчьими стаями не ходили. Вряд ли в этот круг могли попасть сразу две субмарины.

- А если пароход? - спросил Кременецкий. - Немцы частенько всплывали и топили торгашей артиллерией. Или подрывными зарядами.

- В принципе, реально. Хотя, чтобы вот так совпало... нет, не думаю. Маловероятно.

Фомченко смял папиросу, обсыпав столешницу крошками табака.

- Ладно, со временем определились. Предлагаю двигаться к востоку вдоль берега, пока ситуация не прояснится. Или вглубь суши заглянуть, как предлагает товарищ... вот он. - генерал мотнул головой в лехину сторону. - Если мы в 1854-м, то бояться нечего, противников у нас нет.

- У турецкого берега должно быть полно мелких суденышек. - вставил Андрей, - Обнаружим с «Горизонта», догоним, расспросим...

- Решено! - повеселел Фомченко. - Будем брать языка.

- Взять-то можно. - покачал головой Кременецкий. - Поймать каботажника, всего делов... А вот с расспросами... кто-нибудь знает турецкий?

Повисла неловкая пауза.

- Ничего... - крякнул генерал. - Жить захотят - все расскажут. Мне вот куда интереснее, откуда взялись эти ваши, Рогачев, радиопередачи. Кстати, расшифровывать не пробовали?

Инженер развел руками.

- У меня нет шифровальщика. - торопливо вставил командир «Адаманта». - На пээскаэр по штату не положен, как и переводчик.

- Не положено ему... - брюзгливо буркнул Фомченко. - А в прошлое кататься тебе по штату положено? Раз приказано расшифровать - исполнить и доложить, а про штаты дома будешь рассуждать. Если вернешься. Все ясно?

II

Из книги Уильяма Гаррета

«Два года в русском плену.

Крымская эпопея»

«Мне, как и моим товарищам по несчастью, и раньше доводилось встречать русских морских офицеров. Их мундиры хорошо нам знакомы; они мало отличаются от формы, принятой во флоте Ее Величества. А вот облик тех, кто поднялся на палубу «Фьюриеса» в иных обстоятельствах вызвал бы у нас недоумение. Но увы, к этому моменту большинство из нас находились уже в расположении духа, близком к отчаянию, а потому потеряли способность удивляться. Лишь на немногих лицах была написана решимость и стойкость, которую, способна дать человеку лишь вера в Господа; остальные несли маску отчаяния и тупой покорности Року.

Форма русских офицеров не походила ни на что, виденное нами прежде. Как и стремительный катер, доставивший их на «Фьюриес»; как и убийственная точность пушек, поражавших фрегат с огромного расстояния. Но более всего меня поразили их взгляды.

Офицер, принимавший из рук мистера Лоринга шпагу вместе с капитуляцией фрегата, смотрел на нашего капитана, будто на гостя из потустороннего мира. Этот русский, несомненно, прекрасно владел английским языком; однако вопросы его прозвучали сбивчиво, словно речи нерадивого школьника. Было ясно, что он испытывает крайнюю степень недоумения и с трудом понимает, что происходит.

Те же чувства владели и его соплеменниками. Даже матрос, стоявший у трапа с винтовкой, рассматривал офицеров и матросов Ее Величества, будто уродцев из паноптикума. Но стоило русским заговорить...

Мы не поверили своим ушам, когда он заявил, что мы являемся подданными королевства Пруссия (русский офицер назвал нас германцами) и служим Османской империи. Когда мистер Лоринг указал на британский флаг - увы, спущенный! - он заявил, что мы, в нарушение законов войны, подняли этот флаг для того, чтобы выдать себя за англичан, которые, по его мнению, являются союзниками Российской Империи в этой войне!

После этих слов на палубе «Фьюриеса» воцарилось гробовое молчание. Офицеры и матросы переглядывались, будто спрашивая друг друга - не ослышались ли они? В иной ситуации можно было бы заподозрить русского в недостойном глумлении над побежденными, но тон голоса, и, главное, выражение его глаз, не оставляли сомнений и искренности.

Тягостную паузу прервал мистер Томас Блэксторм. Он поинтересовался - о какой войне, собственно, идет речь и кто с кем воюет? Ответ был получен немедленно: по мнению русского моряка, Российская Империя в союзе с Великобританией, Французской республикой и королевством Италия - он назвал этот союз «Согласие» - уже третий год ведет войну с некими «центральными державами», в число которых входят Австро-Венгрия, Османская Империя и Германия. Опять Германия! На осторожное замечание мистера Блэксторма, что не существует такой страны «Германия», русский резко возразил, что она не только существует, но и одерживает победы в сражениях во Франции и в Польше. А Османская Империя уже год, как отражает попытки флота «Согласия» завладеть Проливами и громит английские войска в Месопотамии.

Ни один из офицеров Ее Величества не нашелся, что ответить - настолько дико это прозвучало. Разум мой помутился; все, что случилось с момента появления летающего катера, казалось мне мороком, диавольским наваждением. Я поднял руку, чтобы сотворить крестное знамение, и тут раздался крик сигнальщика.

С правой раковины приближался корабль. Намного крупнее того, чьи пушки разгромили наш «Фьюриес»; две трубы, слегка откинутые назад мачты; высокий бурун у выгнутого, на манер балтиморских клиперов, форштевня, выдавал отличного ходока. Огромное белое полотнище с косым голубым крестом не оставляло никаких надежд - это русские. Я замер, не в силах оторвать глаз от накатывающего на нас Рока.

Энсин Джереми Пратт извлек из-за отворота сюртука подзорную трубу и навел на корабль; потом передал ее мне. Я с благодарностью принял инструмент.

К ужасу своему, я ясно разглядел на палубе корабля летающие машины - точно такие, как та, что нанесла нам визит несколько часов назад. Я насчитал не меньше пяти штук; кроме того, обратил внимание на непривычного вида орудия, установленные на высоких тумбах. Энсин любезно объяснил, что необычайно длинные стволы свидетельствуют об огромной дальности стрельбы; мы уже имели несчастье убедиться в справедливости этого утверждения.

- Несчастная Англия... - глухо произнес Блэксторм. - Проклятые русские сумели нас обмануть! Летающие катера, невероятно быстроходные корабли, дальнобойные пушки, разрушительные снаряды... как, скажите на милость, бороться с такой мощью? Они коварно заманили наш флот в Черное море, и теперь ни один из нас отсюда живым не выберется!