Крымская война. Попутчики - Борис Батыршин

Этот аргумент Валентину приходилось выслушивать уже не раз. По всему «Адаманту» только об этом и спорили - разумеется, с оглядкой на начальство. Не далее, как сегодня утром, Андрей слышал, как матрос-контрактник втолковывал приятелю, что-де «надо догонять караван по ночам и через ПНВ расстреливать линкоры в корму. Там офицерские каюты, перо руля; без командиров и управления любой корабль превратится в обузу». И в ответ получал другой тактический перл: тоже ночью, по тепловизору вычислять паровые корабли и бить точно в котлы. Взрыва, может, и не будет, а вот хода неприятель лишится...

- Я мог бы привести тысячу доводов, - ответил Андрей. - Но главный все равно будет один: наше руководство не понимает, что делать дальше. Ни генерал, ни Кременецкий не ожидали, что окажутся в прошлом, это предстояло сделать «Можайску» с «Помором» и специально подготовленным людям. Кремню - тому вообще ничего не сообщили, он и о Проекте только здесь узнал. Велели принять на борт группу товарищей и следовать в указанный район, а зачем - не ваша забота, товарищ капитан второго ранга! Если бы эксперимент прошел штатно, он так ничего бы не узнал, кроме официальной версии - испытания новой системы электронной маскировки.

А вы, значит, знали? - язвительно осведомился старлей. Командиру корабля сообщить не сочли нужным, а вы в курсе?

- Я, Никита, служу в центральном аппарате ФСБ. И состою в рабочей группе Проекта. Так что да - в курсе.

- Тогда вы должны знать, что планировалось делать? - не сдавался радист. - Или не было никакого плана? Думали: «на месте разберемся?»

- План был, и я с ним знаком. Как и Фомич. И знаю, что пытаться выполнить его нашими силами - это даже не авантюра, а попросту, бред. Вот генерал с Кременецким и пытаются понять, что делать дальше.

- Что-то долго пытаются... - буркнул Рогачев. - Две недели прошло, а мы все болтаемся как кое-что в проруби и ждем у моря погоды...

- Если мы чего-то и ждем, так это твоего доклада. Пока не будет чего-то определенного насчет возвращения, генерал не то что стрелять - даже контакт устанавливать не станет. Ни с местными, ни с этими, с Первой Мировой.

- Мужики, может, хватит? – не выдержал старший лейтенант. - Пусть начальство думает, у него звезд больше. А наше дело - исполнять.

- Нам генерал не указ. - ответил Андрей. - Валя - гражданский сотрудник, а я служу в ФСБ. Инструкций о порядке подчинения в данной ситуации нет, потому как никто себе и вообразить такого не мог. Мы все, включая Фомченко, считай, на экскурсии, наблюдали за экспериментом со стороны. Если есть здесь законная власть - то это Колесников. «Первый, после бога», помнишь? Да и то, пока мы на «Адаманте».

- «Пока»? - недоуменно вздернул брови старлей. - Ты что, куда-то собрался?

- Никуда я не собирался! Просто, если Валя нас в ближайшее время не порадует - все равно придется что-то предпринимать. И тут без разговора по душам с Фомичом не обойтись. Так что, Никита, хорош ломаться как маца на Пасху, врубай свою шарманку и передавай. А то начальство со своей нерешительностью и правда доиграется...

- Да не могу я! - чуть не заорал командир БЧ-4. - У меня прямой приказ командира корабля: ни с кем из посторонних на связь не выходить без его прямого распоряжения! А в случае...

- А кто говорит о посторонних? - коварно улыбнулся Андрей. - Мы собираемся подать сигнал члену координационного штаба, кандидатура которого утверждена - официально, заметь! - на самом высоком уровне. Между прочим, он здесь единственный, кто полностью осведомлен о задачах Проекта. Вот, Валентин считает, что у него могут быть сведения, необходимые для возвращения!

- Точно, - подтвердил Рогачев. - Считаю. Без него никак.

- Вот видишь! Если хочешь увидеть сына, - на каком месяце твоя жена, на шестом? - делай, что тебе говорят!

Старлей обреченно махнул рукой.

- Ладно, пес с вами. Но уговор: только эти ваши «четыре-два», и ничего больше!