Командир штрафбата - Юрий Корчевский

На дистанции в полкилометра поднимался едва заметный серый дымок. Костёр! Не пожар – от него дым чёрный и значительно гуще. Других советских групп в этом квадрате не было, и потому можно было с уверенностью сделать вывод: у костра – враг.

– Молодец, Никифоров, глазастый!

– Я из Сибири, товарищ майор, с отцом охотой занимался, глаз намётан.

– Понятно.

Надо парня приметить, быть для него дозорным – самое то: глазаст, на мелочи внимание обращает.

Группа прошла вперёд метров триста, и здесь Сергей разделил людей. Половина под командованием капитана Рушайло ушла влево, вторая половина во главе с Сергеем – вправо. Неизвестных надо было взять в клещи, в кольцо. Случись враг – чтобы его уничтожить, надо бить с обеих сторон, чтобы не знал, куда спрятаться.

Вот уже дымком потянуло. Костёр где-то рядом.

Сергей определился, откуда ветер, и повёл группу против него. Правда, в лесу ветер крутит, в основном – верхами.

Между деревьями показался огонь костра, и несколько человек вокруг него. Стало слышно потрескивание веток в огне.

Группа приближалась к костру короткими перебежками, укрываясь за деревьями.

Одежда на неизвестных была гражданская, но рядом с костром стояла пирамида из нескольких винтовок.

Только вот что-то не понравилось в них Сергею. Он какое-то время пристально, до рези в глазах, всматривался в фигуры, сидящие у костра, и наконец понял, что именно. Люди сидели неподвижно. За прошедшее время, что он за ними наблюдал, никто из них не пошевелился и не встал.

– Никифоров, сползай к костру, посмотри. Мне думается – неживые они.

Младший лейтенант удивился приказу, но пополз. Уже рядом с костром он вдруг встал и махнул рукой.

Группа подошла к костру. Вокруг него сидели – нет, не трупы, а чучела. Натуральные чучела, набитые соломой и травой, а сверху – одежда для видимости. Издалека – живые люди у костра греются.

К группе Сергея уже выходили бойцы Рушайло. Они увидели, что Сергей с офицерами подошёл к костру без стрельбы, и решили больше не таиться.

У Сергея мелькнула мысль – подстава! Это ловушка! Кто-то посадил сюда чучела, зажёг костёр. А он, как простофиля, как последний дурак, купился на дым от костра и вытащил «пустышку»!

– Быстро уходим, – скомандовал он. – Оружие к бою, это ловушка!

Вероятно, неизвестный противник наблюдал за расставленной ловушкой.

Как только группа Колесникова успела вернуться в лес, впереди замелькали фигуры с оружием.

– Ложись!

Затрещали выстрелы – сначала спереди, потом сзади… Враг, явно многочисленный, окружил группу Сергея.

– Группа, занять круговую оборону!

В лесу вести бой сложно. Гранату не бросишь – может попасть в ствол дерева и отскочить, а может застрять в ветвях и рвануть рядом, поразив бросившего.

Огонь противником вёлся плотный, не дававший поднять головы.

Смершевцы отстреливались короткими очередями, экономя патроны. Два-три прицельных выстрела – труп или раненый. Уж стрелять-то офицеры СМЕРШа умели!

Противник стрелял, делал короткие перебежки и приближался. А Сергей от досады, что так глупо попался в ловушку врага и подставил группу под удар, кусал губы. Он, битый гусь, прошедший полковую разведку, «чистильщик» с опытом – и так бездарно, как новичок, попался в расставленные сети!

Когда противник сблизился с группой на полсотни шагов, Сергей скомандовал:

– Гранаты к бою – не бросать, а катить!

Оперативники поняли. Выдернув чеку, бросали «лимонку» низко над землёй. Немного пролетев, она падала, катилась по земле и взрывалась. Так было меньше шансов, что она попадёт в ветви деревьев и, спружинив, отскочит назад, или взорвётся над головой.

Раздалось сразу несколько взрывов. На стороне противника появились раненые и убитые. Наступательный порыв был сорван.

– Огонь изо всех стволов и сразу – вправо, на прорыв! – скомандовал Сергей.

Нельзя вести бой на отражение атак врага в окружении – перебьют поодиночке. Надо вырываться из «кольца», тогда часть группы уцелеет.

Оперативники открыли огонь из всех стволов, заставив противника залечь. И тогда Сергей поднялся.

– За мной!

Он бросился вперёд, на бегу стреляя из автомата по возникающим в поле зрения фигурам врага. Следом за ним, ведя огонь, бежали оперативники.

Расстреляв на бегу жидкую цепь окружавших их врагов, группа смершевцев прорвалась в лес. Сергей обернулся посмотреть, сколько человек осталось в группе, и в этот миг получил сильный удар в грудь. На бегу его швырнуло на землю, резкая боль пронзила грудную клетку, и сознание покинуло майора.

Сергей очнулся на короткое время, ощутив, что его держат за ворот и куда-то тащат. Вокруг была темнота. Он снова отключился.

Пришёл в себя уже днём. Открыв глаза, увидел низко над головой деревянный потолок. Ощутив рядом движение, открыл рот, чтобы спросить – где он и что с ним, но изо рта вырвался лишь негромкий хрип. Сергей снова впал в беспамятство.

Вновь он очнулся от острой боли в груди. Во рту ощущалась сухость, во всём теле чувствовалась слабость, было тяжело дышать.

Сергей открыл глаза и увидел рядом с собой молодую женщину – какой-то пахучей мазью она смазывала ему грудь. Потом наложила сверху чистую тряпицу.

– Очнулся? Как же долго ты между небом и землёй находился!

– Где я?

– У меня на хуторе. Меня Василиной зовут.

Губы у Сергея пересохли, язык не поворачивался, мучительно хотелось пить.

– Пить, – с трудом проговорил он.

– Ой! – вскинулась женщина. Подбежав к столу, она схватила небольшой кувшин и поднесла его к губам Сергея. Он сглотнул. Молоко! Как давно он не ощущал его вкуса! Сергей жадно припал к кувшину.

– Нет-нет, тебе силы нужны. Виданное ли дело – неделю не ел и не пил!

Сергей оторвался от кувшина.

– Неделю?

– А то! Ты что, не помнишь ничего?

– Нет.

– Я тебя в лесу вечером нашла, по темну уже на хутор к себе притащила. Нет у меня лошади и телеги нет, всё на себе. А ты тяжеловат, одно слово – мужик.

– Что со мной?

– Рана у тебя в груди. Кровь так и хлестала, думала – не выживешь ты, преставишься.

– Видать, не срок.

– Ага, Господь не прибрал к себе – не то что других.

Сергей вспомнил о группе. Что с ними? Уцелели?

Убиты? Если уцелели, почему его бросили? В мозгу роилось множество вопросов, только ответов на них не было. Он хотел ещё расспросить женщину – хоть что-то узнать, но накатилась слабость, закрылись глаза. Сознания он не терял, но плавал в каком-то тумане. Слышал, как двигалась по избе Василина, как хлопотала по хозяйству – он же лежал неподвижно.