Кремль 2222. Царицыно - Дмитрий Дашко

– Ключница водку делала…^[7]

– При чём тут ключница? – возмутился Степаныч. – Я же сказал, что сам гоню. Ничего, сейчас всё наладится.

И оказался прав. Неприятные ощущения и даже боль в голове после занятий как рукой сняло, я повеселел. Это не был пьяный кураж, я действительно чувствовал себя лучше: и тело и мысли как прежде оставались под контролем.

– Степаныч, а что ты за баб говорил?

– Кхм… А у тебя интерес чисто теоретический или практический?

– И такой и такой.

– Ну, – Степаныч задумался. – Ежли тебе на раз-другой, то есть девки шалые. С ними завсегда можно договориться, вот только жениться на них – ни-ни!

Я снова вспомнил Иру, прошлую жизнь. Нет уж, теперь уже точно не брошусь очертя голову в омут любви. Изменился я, учёным стал. Но ведь без женского пола тоже никак нельзя. Что-то надо думать в этом плане, что-то решать. Не сейчас, конечно, позже, когда определится мой статус в новом мире.

А шляться по дамам лёгкого поведения… Нет, это точно не мой случай. Уж как-нибудь обойдусь.

За разговором не заметили, как подъехали к месту ночёвки – длинной цепочке добротных кирпичных гаражей, преимущественно двухэтажных.

Степаныч отпёр покрытые ржавчиной двери, ввёл внутрь фенакодуса, отпряг его от телеги.

– Ключик где отыскал? – поинтересовался я.

– Где взял, там уже нет, – туманно ответил он. – На второй этаж ступай. Вон лестница.

– Не прогнила?

– Нормальная лестница. Я её в поле прожигал, теперь до скончания века простоит.

На втором этаже было вполне комфортно: диван-книжка и раскладное кресло-кровать. Как они уцелели через двести лет… Хотя, чему удивляться, что я в музеях древней мебели не видел? Тем более, в моё время всё из сплошной химии делали, там и гнить-то нечему.

Поводил носом, принюхиваясь к затхлому воздуху.

– Не задохнёмся?

– С вентиляцией полный порядок, – донеслось снизу. – Для гарантии ещё одну затычку открою. Правда, сквозить начнёт.

– Лучше простудиться, чем задохнуться.

– Тоже верно.

– Спать будем по очереди. Я первый.

– Плюнь. Забияка при надобности предупредит, – заверил Степаныч. – У него и слух и обоняние в несколько раз лучше человеческого. Если кого-то почует, даст знать. Лучшего часового не придумаешь.

Задав корма фенакодусу, Степаныч поднялся ко мне. Указал на диван:

– Я здесь сплю.

– Возражений нет.

– Ещё бы они у тебя были! Поужинаем и на боковую. Что-то вымотали меня сегодняшние занятия. Труден преподавательский хлеб…

Я не стал говорить о своём самочувствии. Действие самогонки Степаныча сошло на нет, голова снова приобрела чугунную тяжесть. И пусть не очень верилось в антирадиационные свойства этой дряни, проверить всё равно невозможно. Так что не будем пренебрегать даже такой малостью.

Ужин изыском не отличался: варёная картошка с солью, шмат сала и пучок зелени непривычного вида. Я немного откусил и прожевал, что-то похожее на кинзу с примесью укропа. Запивали кипячёной водой.

– Если понадобится по нужде, спускайся на первый этаж. У меня там все удобства. Не бойся, Забияка не тронет. И ни в коем разе не выходи наружу в одиночку.

– Дядя Степаныч, я вроде большой уже, – сделал я попытку отшутиться, но наставнику ироничный тон не понравился.

– Ты, милай, мои слова на ус мотай! Тут и днём-то ухо востро надо держать, а ночью вообще гиблое дело по улицам шастать. Забейся в укрытие и не показывайся.

– Понял! Слушаю и повинуюсь!

Давно уже вышел из возраста, когда тянуло на подвиги и бравирование. Ну, а война окончательно свела на нет сами мысли об этом. Риск оправдан только в том случае, когда нет выбора. Герои долго не живут, а я планирую ещё покоптеть на этом свете.

Физиология есть физиология. Перед сном и впрямь понадобилось сходить по нужде. Я спустился, прошёл мимо похрапывающего фенакодуса. Он фыркнул и повёл в мою сторону ушами. Правда, глаза не открыл, опознав своего.

– Умничка, – похвалил я его, будто хорошую сторожевую собаку. – Спасибо тебе за наш покой!

Забияка оттянул верхнюю губу, демонстрируя набор великолепных зубов. Намёк понятен – пусть только сунутся, фенакодус им покажет. Интересно, а если ему, к примеру, морковку или яблоко предложить – сочтёт за лакомство или обидится (создание-то плотоядное)? Но может и от лошади что-то перепало, не только от крокодила…

Удовлетворив естественные потребности, вернулся на второй этаж, разобрал кресло. Оно пропахло сыростью, местами было продавлено, но это лучше, чем голый бетон. Простудить поясницу с последующими прострелами… увольте. Поберегу себя для старости.

Степаныч дрых, что называется, без задних ног, выводя носом затейливые рулады. Я поморщился. Оно, конечно, в казарме и не под такой храп спать приходилось, однако в последнее время я привык к иному «музыкальному оформлению». Ира – та вообще спала тихо, как мышка.

Хватит! Не хочу вспоминать! Всё это в далёком прошлом, в другой жизни, в которую я никогда не вернусь.

Немного покрутившись на жестковатом ложе, я уснул.