Война HAARP-2 - Василий Головачев

Ратный заметил движение молодого, лет двадцати восьми, парня (длинные волосы тот туго натянул назад и сплёл в косичку, распущенную на конце ниже плеч) и без раздумий сбил с ног шагнувшую вперёд Леонсию.

Вовремя.

Раздался выстрел.

Пуля попала Ратному в спину, отбрасывая его на Леонсию.

И тут же раздался ещё один выстрел.

Стрелял Вербов, и не промахнулся: пуля штатного «Волка» вонзилась в плечо Кошмарина, отбрасывая его на кофемашину. Роняя пистолет – «Глок‑17» и чашку с кофе в другой руке, Кошмарин осел на пол, зажимая рукой рану.

Выстрелы в помещении с деревянными стенами прозвучали глухо, и компания в парилке их, очевидно, не услышала, как не услышала прибытие танка, потому что у бассейна напротив парилки никто не появился.

Леонсия вскочила, склоняясь над Ратным.

– Паша!

Он зашевелился, опёрся на её руку, встал, морщась.

– Всё в порядке, на мне «собака». Посмотри.

– Господи! – Леонсия заметила дырку на спине куртки, потрогала её пальцем. – Пуля… застряла…

– В бронике. Пусть сидит, потом вытащу.

Вербов шагнул к стрелку, подобрал его пистолет, но в этот момент матово-стеклянная дверь парилки распахнулась и оттуда вывалилась компания в составе двух мужчин, до половины торсов завёрнутых в простыни, и двух женщин-китаянок в розовых шэньи[4]с белыми тюрбанами полотенец на головах.

Увидев стоящих у бассейна людей, они замерли, превращаясь в символы крайнего изумления, недоверия и ошеломления.

Пауза длилась несколько секунд.

Потом Ратный раскинул руки и сказал с широкой улыбкой:

– Какая приятная встреча, дорогие друзья!

Китаянки опомнились первыми, защебетали что-то по-китайски.

Обе были миниатюрны, одна помоложе, другая постарше, красивые, с утончёнными чертами лиц, но у обеих чёрные глаза смотрели дулами пистолетов, и было ясно, что они осознают своё положение и ничего не боятся.

Ратный посмотрел на Леонсию.

– Переведи им, задерживать их мы не имеем права, но сообщим о встрече с подследственным в соответствующие государственные органы. Дельта-семь, ко мне.

Леонсия перевела слова полковника генконсулу Китая и её помощнице, улыбнулась их реакции.

– Ваше право жаловаться. Только я бы этого не делала, Чиа фужэнь[5].

В помещении появился молодой мужчина, мгновенно сфотографировал компанию Мережковского возникшим в его руке как по волшебству фотоаппаратом, так что никто, даже опытные китаянки, не успели отвернуться и спрятать лица, и исчез.

– Э-э… – очнулся наконец Мережковский, как тогу запахнул простыню на могучем волосатом торсе. – Вы кто, чёрт побери?!

Ратный показал красную книжечку.

– Главное разведуправление, полковник Ратный. А это товарищи из контрразведки. – Уточнять – какое именно подразделение представляет Леонсия, он не стал. – Пройдёмте поговорим, господин полковник.

– Я здесь ни при чём! – вдруг вскинулся Балконов, поднимая вверх руки. На затылке у него красовалась плешь, но было видно, что он красится, пытаясь выглядеть моложе, ухаживает за бородкой, охватывающей колечком узкий подбородок до щегольских усиков, и, несмотря на общую округлость и животик, считает себя красавцем. – Меня пригласили, китаек ни разу до этого не видел, могу дать показания…

Ратный кинул взгляд на Вербова.

– Возьмите в разработку. И этого, второго.

Вербов вызвал оперативников, и они увели раненого Кошмарина, кусавшего губы, и потеющего, бледного до желтизны Балконова.

Китаянки упорхнули переодеваться.

Мережковского под руки отвели в большой зал отдыха с бильярдом и диванами. Он пытался освободиться, пыхтел, сверкал глазами, требовал дать ему мобильный телефон. И наконец, умолк, рухнув на пухлое сиденье кресла с горой подушек так, что оно едва не сплющилось от удара.

– Вы пожалеете…

– А как же, – спокойно согласился Ратный, – мы и сейчас вас жалеем, зная все ваши делишки. Один вопрос: как на вас вышли китайцы и что предложили?

– Я не буду отвечать на ваши вопросы без адвоката. И вы должны дать мне возможность позвонить… кому следует.

– В Москву? – с иронией усмехнулась Леонсия, продолжая стоять. – Замминистра Церковному? Или послу Китая?

Тяжёлое в складках тёмное лицо Мережковского окаменело, на лбу снова заблестели капли пота.

– Вы…

– Я задал вопрос, – напомнил Ратный.

– К-какого дьявола?! Что вы мне пытаетесь инкриминировать?! Я что, не имею права встречаться с китайскими товарищами?!

– Имеете, но не в качестве поставщика информации и тем более не в качестве исполнителя спецоперации по задержанию российских учёных и изобретателей. Полковник Резникович у нас и дал показания. Будете говорить?

– Нет! Вы блефуете!

– Могу показать запись допроса Резниковича. Вы резко облегчили бы свою судьбу, сотрудничая с органами следствия. Главный вопрос, который меня интересует: как китайцам удалось вызнать секрет изобретателя Пахомова и уговорить вас поспособствовать добыть технологию изготовления. В принципе, ответ я знаю, но хотелось бы услышать его из ваших уст.

Мережковский ощерился.

– Полковник, как вас там… Ротный? Я же вас в бараний рог!..

Ратный встретил взгляд Леонсии.

– Чем выше забор дачи, тем наглядней ограниченность владельца. Полковник, как вас там, Моржовский? Ваш холоп, полковник Резникович, всё рассказал, так что ваш ответ мне в общем-то и не нужен. Бараний рог ждёт вас, в Москве, когда вас начнут допрашивать большие люди. Вы скажете всё! Речь идёт о продаже гостайны, а за это вам светит пожизненное.

– Я бы лучше расстрелял, – равнодушно сказал Вербов. – Третий, что там у вас? Заговорил? Поёт соловьём? Это хорошо, пишите, я сейчас к вам присоединюсь.

Тихон Макарович посмотрел на задумчивую Леонсию.

– Похоже, мы узнаем все подробности, этот его красавец зам Балконов поёт соловьём.

– Надо разговорить второго, раненного.

– Разговорим, иду. – Вербов вышел.

– Итак, господин Мережковский, – сказал Ратный, – ничего не хотите добавить? Даю последний шанс.

– У вас нет никаких…

– Доказательств? Чем вы слушаете? Доказательств столько, что отвертеться не удастся никак. Да и с чего бы мы тогда летели к вам в гости? Вы влипли по самые помидоры, полковник. Кстати, зачем ваш решальщик летал во Владивосток и встречался с американским дипломатом, а на самом деле – разведчиком Макнормом? Он нам сейчас всё расскажет, будьте уверены, но и вы не отставайте. Опять же – смягчим статью и оформим добровольное признание.