Война HAARP-2 - Василий Головачев

Афанасий упал в кресло, натянул шлем.

– Центр…

– …вола молчишь?! – заорал в уши полковник Семёнов. – Что у вас происходит?!

– Всё в порядке, первый-третий, летим.

– Все живы?!

– Вроде… наверно… минуту. – Афоня связался с операторами. – Вы как там?

– Терпимо, дышим, – ответили ему.

– Уксус, Шило?

– Тоже дышат.

– Первый-третий, живём.

– Е-третий удрал, наши пацаны загнали его аж за Швецию! Больше не сунется.

– Возвращаемся в зону, на пару импульсов нас хватит.

– Если честно, хотел просить вас об этом… только ради бога не рискуйте!

– Без риска не получится, там всё стреляет и сверкает. Нам бы прорваться сквозь молнии в центр ундуляции, под «пузырь».

– Не сможете – возвращайтесь домой.

– Сможем, если по нам больше не будут стрелять. В связи с этим у меня идея – сделать самолёт-ловушку, без наших прибамбасов, но с ракетами «воздух – воздух» и конкретным вооружением. Самолёт один в один – такой же «Ил», будем запускать вперёд, а мы за ним.

– Дома разберёмся, жду. – Голос Семёнова улетел в космос.

Перед самолётом проявился конус золотистого сияния, обращённый острой вершиной из верхних слоёв атмосферы к городу на Неве.

– Костя – туда!

– Понял уже. Обойти бы зону разрядов…

– Сверху мы не сможем, снизу разве что?

– Двигатели пока фурычат, но идут постоянные сбои авионики.

– Делай всё, что можешь. Евгений Свиридович, включайте машинку.

– Да она всё время была включена.

Афанасий остолбенел.

– Что?! Работает… до сих пор?!

– Ну да, вы же не приказывали отключить.

– Ёханый бабай! – Афанасий представил, как штанги крепления излучателя не выдерживают перегрузки, конус неймса накреняется – и от половины самолёта остаются только кончики крыльев.

– Выключить?

– Нет-нет, пусть работает, возвращаемся в зону ПНД.

– Командир, мы летим в подобии коридора, – сообщил капитан Дятлов, не понявший, что произошло. – Молнии нас обходят.

Афанасий окончательно справился с нервами.

– Почему?

– Думаю, это работа генератора, он создаёт зону рекомбинации атомов воздуха, в которой электропотенциалы гаснут, ионы отдают заряды большому объёму ионизированного воздуха.

– С ума сойти! Мы сделали открытие?

– Нет, оно уже существует.

– Жаль.

Самолёт вошёл в зону свечения, его тряхнуло и стало дёргать из стороны в сторону, но уже потише, чем в первый раз.

– Костя, выше!

– Не получается, командир, мощность движков упала на двадцать процентов.

– Ещё три-четыре галса.

«Ил» повернул.

Они сделали десять галсов, пока Костя не изрёк:

– Всё, топливо – ёк!

– Нас ждут в Пулкове, до Москвы не дотянем?

– Нет.

Афанасий связался с Центром:

– Садимся в Пулкове. Есть какие-нибудь сдвиги над Питером?

– Ионизация линзы упала ниже критической, – затараторил дежурный, захлёбываясь словами. – Разряды ослабели, земли не достигают, скукоживаются на глазах, ветер стихает!

– Слава богу, не зря мучились. – Афанасий выдохнул сквозь сжатые зубы, расслабился, чувствуя уходящее нервное напряжение, как удалявшуюся грозу. Заныли натруженные руки.

Самолёт начал разворот. Справа, высоко вверху, вдруг образовалась удивительная световая конструкция, напоминающая гигантские призрачные крылья, красные внизу – золотые вверху. Пилоты уставились на неё как на явление Ангела Господня.

– Мама моя! – пробормотал впечатлительный Витюша.

Из пассажирского салона донёсся взрыв голосов: там тоже увидели «крылья».

В памяти всплыли стихи:

Я помню – в мощи этих крыл

Слились огонь и мрак –

В самом же взлёте этом был

Паденья вещий знак![7]