Криптономикон - Нил Стивенсон

— Заметно.

— И говорит: «Мальчики, ваша тринадцатиюродная сестра по внучатой тетке покойной прапрапрабабушки прислала е-мейл с корабля дяди Дуга в Южно-Китайском море и сообщила, что поругалась с молодым человеком и ей, вероятно, не помешала бы помощь. В Калифорнии. Не заглянете к ней туда?», а ребята откладывают мяч и отвечают: «Есть, мэм! Город и адрес?» На это она говорит: «Пока просто выезжайте на федеральную автостраду номер сорок и не забывайте поддерживать среднюю скорость от ста до ста двадцати процентов максимально разрешенной, позвоните мне откуда-нибудь, и я сообщу вам уточненные координаты цели». Они берут под козырек и через пять минут с ускорением пять g выезжают задом из гаража, а еще через тридцать часов они перед моим домом, светят мощными фонариками мне в глаза и задают много придирчивых вопросов. Ты представляешь, как быстро для этого надо было ехать?

— Понятия не имею.

— Так вот, согласно дорожному атласу у ребят из машины, это ровно две тысячи сто миль.

— И что?

— Значит, они полтора суток ехали со средней скоростью семьдесят миль в час.

— Сутки с четвертью, — поправляет Ами.

— Ты представляешь, насколько это трудно?

— Жмешь на газ и держишься своей полосы. Что тут трудного?

— Я не говорю, что это сложная интеллектуальная задача. Я про то, что готовность, например, писать в стаканчики из «Макдоналдса», чтобы не останавливать машину, предполагает некоторую спешку. Даже горячность. А поскольку я мужик и был когда-то в возрасте Марка Аврелия и Робина, я могу сказать, что не много вещей способны так подхлестнуть парня. Одна из них — мысль, что чужой мужчина обижает дорогую тебе девушку.

— Ну и что, если они даже так думали? — говорит Ами. — Теперь они считают тебя нормальным.

— Да неужели?

— Серьезно. То, что ты лишился дома и средств, очеловечило тебя в их глазах. Тому, кто попал в беду, можно многое извинить.

— Я должен за что-то извиняться?

— Передо мной — нет.

— Если учесть, что прежде они считали меня насильником, это безусловное утешение.

Короткое затишье в разговоре. Потом Ами подает голос:

— Так расскажи мне про свою семью, Рэнди.

— Через пару дней ты узнаешь про мою семью гораздо больше, чем бы мне хотелось. И я тоже. Так что давай поговорим о чем-нибудь другом.

— О’кей. Давай о делах.

— Ладно. Ты первая.

— На следующей неделе к нам приезжает немецкий телепродюсер. Будет смотреть подлодку. Может, снимет документальный фильм. У нас уже побывало несколько немецких газетчиков.

— Серьезно?

— В Германии это сенсация.

— Почему?

— Потому что никто не знает, как она там оказалась. Теперь твоя очередь.

— Мы запускаем свою собственную валюту. — Говоря это, Рэнди разглашает корпоративную тайну. Но его заводит, когда он вот так раскрывается перед Ами, делает себя уязвимым.

— А как? Разве для этого не надо быть правительством?

— Нет. Надо быть банком. Откуда, по-твоему, слово «банкноты»? — Рэнди прекрасно сознает, что безумие — выбалтывать женщине деловые секреты, просто чтобы накрутить себя сексуально. Однако сейчас это совершенно в порядке вещей, и ему плевать.

— Ладно, но ведь все равно это делают правительственные банки, разве нет?

— Просто потому, что люди склонны доверять правительственным банкам. Сейчас у Южно-Азиатских банков проблемы с доверием. В итоге падает курс.

— И как это делается?

— Берешь кучу золота. Выпускаешь сертификаты с надписью: «По этому сертификату можно получить столько-то золота». Вот и все.

— А чем плохи доллары, иены и все такое?

— Сертификаты — банкноты — отпечатаны на бумаге. Мы выпустим электронные банкноты.

— Вообще без бумаги?

— Вообще без бумаги.

— И тратить их можно будет только в Сети?

— Верно.

— А если я хочу купить гроздь бананов?

— Найди продавца бананов в Сети.

— С тем же успехом это можно сделать на бумажные деньги.

— Бумажные деньги отслеживаются. Они недолговечны. У них масса других недостатков. Электронные банкноты — быстрые и анонимные.

— Как выглядят электронные банкноты, Рэнди?

— Как все цифровое — цепочка битов.

— И значит, их легко подделать?

— Нет, если есть хорошая криптографическая защита, — говорит Рэнди. — У нас она есть.

— Как вы ее раздобыли?

— Общаясь с маньяками.

— С какими?

— С маньяками, которые считают, что хорошая криптозащита — вопрос почти апокалиптической важности.

— Почему они так думают?

— Они читают про людей вроде Ямамото, которые погибли из-за плохой криптографии, и проецируют это на будущее.

— Ты с ними согласен? — спрашивает Ами. Возможно, это такой вопрос, который повернет их отношения в ту или иную сторону.

— В два часа ночи, лежа без сна — согласен, — говорит Рэнди. — При свете дня мне это кажется паранойей. — Он косится на Ами; она по-прежнему смотрит на него, ведь он не ответил. Надо выбирать. — Думаю, это такое дело, где лучше перебдеть. Хорошая криптозащита не помешает, а может и помочь.

— И заодно принесет тебе кучу денег, — напоминает Ами.

Рэнди смеется.

— Сейчас речь даже не о том, чтобы заработать бабки. Просто не хочется оказаться по уши в дерьме.

Ами загадочно улыбается.

— В чем дело? — спрашивает Рэнди.

— Ты сказал это почти как Шафто, — говорит Ами.

Следующие полчаса Рэнди молча ведет машину. Кажется, он угадал: это и впрямь поворотный момент в их отношениях. Дальше все можно только испортить. Поэтому он молчит и смотрит на дорогу.