Копия - Лорен Оливер

Реплика улыбнулась одними уголками рта, словно улыбка – это нечто столь ценное, что следовало бы экономить.

– Ты можешь пойти со мной, – ответила она. – И все увидишь сама.

Среди ночи Каллиопа пришла за ней. Возможно, была полночь, а может, четыре утра – часов нигде не было. С тех пор как Джемма здесь оказалась, она ощутила на себе природу времени. Если нет часов, телефонов и расписаний, оно тянется, словно резина.

– Иди за мной, – сказала реплика и взяла ее за запястье. Джемма замечала, что именно так сопровождает реплик медицинский персонал. Видимо, у них Каллиопа и научилась этому жесту.

Они маневрировали между спящими на полу девушками. Большинство из них пребывало в глубоком сне, вызванном особыми таблетками, которыми всех пичкали перед отбоем. Репликам, которых мучила сильная боль, сначала тоже давали таблетки, а когда те закончились, стали предлагать целые стаканчики с успокоительным. Джемма свое снотворное выбрасывала. Каллиопа, видимо, тоже.

Пока они двигались в темноте, Джемма вновь испытала это странное ощущение, словно они были лишь двумя тенями или водяными знаками, отпечатанными одним штампом. А может, это она была тенью, а Каллиопа – настоящей?

Медсестра дремала на стуле, перед которым явно не хватало стола. Она очнулась на секунду и спросила, куда они направляются.

– В туалет, – прошептала Каллиопа, и женщина кивнула.

– Поживее там, – сказала она.

Нейтральная территория состояла из двух туалетов и маленькой кухни, которая служила и комнатой отдыха персоналу. Здесь находился только маленький пластиковый столик, заваленный старыми журналами и телефонными зарядками. На кухне горел свет и, как всегда, работала кофемашина, от которой по комнате распространялся запах жженой резины. До сих пор Джемма ни разу не видела, чтобы кто-то пил из нее кофе.

На посту был только один солдат: все тот же рыжеволосый, с прыщавым подбородком. Ему явно было не больше девятнадцати.

– Этот никогда не играет, – прошептала Каллиопа.

– Не играет во что? – ответила Джемма так же тихо.

Но реплика только покачала головой.

– Он говорит, это не к добру.

Джемма уловила выражение боли, мелькнувшее на лице солдата, словно видеть их вместе было болезненно неприятно. Он отвернулся, когда они поравнялись с ним по пути в ванную.

В последнюю секунду, вместо того чтобы зайти в женский туалет, они нырнули в мужской. Невероятно просто. Вряд ли солдат это заметил. И все равно он наверняка считал реплик тупыми – они могли и ошибиться дверью.

В туалете царил полумрак. Большая часть лампочек перегорела, а раковина была забита бумажными полотенцами. Вода переливалась через края, оставляя на полу маленькие грязные лужицы. Из-за плитки голоса звучали гулко и распространялись сразу во всех направлениях. Но в мужском туалете хотя бы были кабинки и два мокрых писсуара.

– Что теперь? – спросила Джемма.

– Подождем, – ответила Каллиопа. – Пошли, – реплика схватила ее за руку и втащила в одну из кабинок. Она закрыла дверь изнутри и присела на крышку унитаза.

Не прошло и минуты, как дверь в туалет снова открылась. Каллиопа жестом показала Джемме, что нужно затаиться. Долгие секунды они слышали только капли воды, барабанящие по раковине. Кап, кап, кап.

– Эй, – наконец сказал парень.

– Я здесь, – ответила Каллиопа и встала, чтобы открыть дверь.

Он явно был младше. Двенадцать или тринадцать. Сложно сказать точно. Все реплики казались младше своего возраста из-за худобы и бедного лексического запаса, в котором отсутствовали даже такие слова, как «снег», «сестра» или «страна». Но Каллиопа выглядела вполне довольной.

– Мужская особь, – сказала она так, словно Джемма могла и не догадаться. У парня была очень темная кожа, идеальные черты лица и форма губ, за которую друзья ее матери платили косметологам и хирургам. Он вырастет красавцем. Если вырастет.

– Ты из какого поколения? – спросила Каллиопа.

– Четырнадцать, – ответил он. – Белые.

Она улыбнулась.

– Как и я. Белые – самые важные, – она снова обернулась к Джемме. – Ну, зачем он тебе нужен?

– Мне нужно, чтобы ты передал кое-кому сообщение, – сказала Джемма. Он никак не отреагировал. – Мужской особи. Тому, кто пришел Снаружи. Как я. Его зовут Пит. Можешь попросить его прийти? Можешь его привести сюда?

Парень посмотрел на Каллиопу. Она кивнула.

– А мне что с этого?

Реплика наклонила голову, разглядывая его. Джемме снова показалось, что она смотрит на себя в кривое зеркало. То, которое вытягивает и стройнит.

– Осмотр, – сказала Каллиопа и подняла одну руку. – Пять секунд.

– Я хочу Стетоскоп, – возразил он.

Она покачала головой.

– Осмотр.

Он посмотрел в сторону.

– Десять секунд, – сдался он. – Пять сейчас – и пять, когда приведу его.

Наконец Каллиопа согласно кивнула. Прежде чем Джемма успела сообразить, о чем речь, и попытаться ее остановить, реплика задрала футболку и обнажила грудь: выступающие ребра, бледные соски той же формы, что и у самой Джеммы, и маленькие твердые груди, словно узелки. Девушка была настолько шокирована, что застыла на месте. А к моменту, когда к ней вернулась способность двигаться и она схватила Каллиопу за руку, чтобы развернуть к себе и опустить футболку, все уже закончилось.

– Пять секунд, – сказала она. Реплика вовсе не казалась смущенной, а парню было не так уж и интересно. – Иди давай.

Он развернулся и вышел. Как только за ним закрылась дверь, Джемма сказала:

– Тебе не стоило этого делать, – ей снова стало плохо. Их даже не заботило, что она тоже присутствовала при этой сцене и все видела. Им и в голову это не приходило. Видимо, они привыкли, что при осмотре присутствует множество людей. Вряд ли они вообще знали, что такое интимность. – Не надо было.

Каллиопа выглядела озадаченной.

– Это всего лишь Осмотр, – она улыбнулась, открывая неровные зубы. – Меня уже осматривали двенадцать мужских особей. Только Сорок Четвертая меня обогнала. У нее было четырнадцать. К тому же она всем разрешает делать ей Стетоскоп, даже охранникам.

Она произносила это без всякого выражения, как сухое изложение фактов. Без намека на игривость. Это не было удовольствием, нет. Просто времяпрепровождением. Совсем не то, что игры на вечеринках в старших классах, типа «Семь минут в раю», когда в темной комнате можно немного стащить с девушки лифчик и стиснуть сосок. Джемма представила, как реплики всю ночь сменяют друг друга в туалетах, чтобы смотреть и трогать, обмениваться, заключать сделки.

Она прислонилась к кабинке, не обращая внимания на сырость. В полумраке предметы отбрасывали странные тени.