Ведомая огнем - Ольга Гусейнова

В ярости я словно выплевывала слова, и каждое из них сочилось ядом. Пусть… пусть этому мужику тоже станет плохо, как и мне, нет, еще хуже. Сейчас мне все равно, что будет дальше. Я все же дошла до грани и готова умереть не задумываясь. Невероятно устала выживать! Слишком долго пришлось быть стойкой, держаться в нечеловеческих условиях. А сейчас сдулась как пузырь. Или внутри сломался стержень, который меня все это время поддерживал. Невозможно раз за разом выбираться из лап смерти и не устать от этого. Я почти смирилась с ее присутствием рядом со мной.

– Хочешь, расскажу о себе, об этой планете? – неожиданно тихо произнес мужчина. Его голос сейчас напоминал звуки гальки, перекатывающейся в ручье. Такой шуршащий, успокаивающий, деморализующий.

– Зачем мне это? – всхлипнув, буркнула я.

Я почувствовала, что еще шаг – и окажусь у самого края обрыва, страх высоты инстинктивно толкнул меня в обратную сторону. Подальше от опасности и прямо в руки резко дернувшегося ко мне дракона.

– Чтобы знать… – все тем же шуршащим голосом шепнули у меня над головой… – Знать, зачем ты здесь и почему. Поближе познакомиться со мной и моими сородичами. Отомстить тем, кто причинил тебе боль.

Мужчина шептал, ласково прижимая меня к своему обнаженному телу, окутывая приятным запахом. Одним движением подхватив под коленями, поднял на руки и унес в пещеру, подальше от солнца. Я заплакала навзрыд. А он присел на плоский широкий камень возле заводи, наклонив меня над водой, умыл и, наполнив водой свою ладонь, заставил напиться. Стало чуточку лучше, но в то же время сорвало, так сказать, мои внутренние краники… И слезы потекли потоком.

Устроившись бочком у него на коленях, я доверчиво прижалась всем телом и, как ребенок, выплескивала все свои страхи, горе и боль – душевную и физическую. А он все подносил мне ладонь с водой, заставляя пить. Спустя несколько минут, захлебываясь эмоциями, я начала рассказывать о нападении на Землю. О том, как нас захватили, о каждой погибшей женщине, о мужчинах, судьбы которых я не знаю. О Кире и Свете, оставшихся в плену у крабов. И даже о том, как страшно было сделать выбор и нажать панель его камеры после того, как сгорели Дана и Василиса.

Приникнув к нему и обхватив здоровой рукой мощную горячую шею, горячечным шепотом изливала душу. А закончив, ощутила внутри пустоту. Такую легкую, звенящую и уже не пугающую.

Очередная порция воды из ладони мужчины – и я опустошенно ткнулась лбом ему в шею. Сейчас я чувствовала лишь тепло его тела и тупую ноющую боль в левой руке, зафиксированной глиняным лубком. Наконец он нарушил молчание:

– Как тебя зовут, землянка?

– Марьяна Волоцкая, – устало механически ответила я.

– Это имя такое? – переспросил он.

– Марьяна – это имя, а Волоцкая – это имя моего рода, или фамилия. Так у нас называют. А тебя?

– Дэнарт из триста двадцать седьмого поколения Веларта.

– Хм-м, а какая у тебя фамилия? Или название рода?

Дэнарт ухмыльнулся, блеснув непривычно острыми белоснежными зубами, и объяснил:

– У нас название рода ведется от имени его основателя. В одном поколении одинаковых имен не бывает, так что не перепутаешь.

– А если все же перепутаешь? Или ребенок есть, а родителей нет. И он не знает, из какого поколения и вообще – кто его родители?

Дэнарт нахмурился, а потом ответил:

– Такое маловероятно, но в этом случае малыш станет основателем нового рода. В любом случае у каждого эшарта есть идентификационный номер. Так что не перепутаешь!

– А если у вас есть такое понятие, как идентификационный номер, то какого лешего ты голый ходишь? – выпалила я.

– Так вышло! А вообще, одежду мы носим приличную. Поверь на слово! – насмешливо процедил дракон.

– Эшарты – это ваша раса так называется? – тут же уточнила я, почувствовав, что интерес к новым знаниям неожиданно разогнал апатию.

– Да, наша раса называется эшарты, а эта планета – Эшарт. Звезда – Эш. Песчаная территория вокруг нас – эрх. Это место зовется эрхован, хотя на языке адаптеров звучит как каменный оазис. А…

– Подожди! Кто такие адаптеры? – вклинилась я в его резкие, рубленые объяснения.

– На Эшарте живут две расы, взаимодополняющие друг друга. Мы и адаптеры.

– Это те членистоногие, которые похитили землян? – испуганно выдохнула я.

– Нет, – мрачно и слишком жестко ответил Дэнарт, а затем пояснил: – Адаптеры похожи на вас, землянок. Только кожа более серая, грубая и шершавая. А еще перемычки между пальцами ног и рудименты за ушами. Ты сейчас не поймешь, а пояснять долго.

Я совсем уже успокоилась. Облокотившись плечом о грудь мужчины, свесила руки вдоль тела и расслабилась. Пока мы разговаривали, Дэнарт поглаживал мою правую, здоровую руку. Я уже не обращала внимания на его наготу, прикрыв глаза, просто впервые за долгое время наслаждалась покоем и чувством безопасности.

– А что за твари находятся на той станции? Под куполом?

– Которых ты называешь крабами?

– Да.

– Мы точно не знаем. Два полных цикла назад на Эшарт напали чужаки. Мы назвали их рархи – четвероногие. Причем закономерно, что первыми под удар пришельцев попали города адаптеров. Благодаря своим космическим кораблям адаптеры смогли добраться до Эуя. Это нависающая над нами планета-спутник. И, видимо, они как-то привлекли внимание рархов. И за несколько часов большая часть городов адаптеров была уничтожена. А выжившее население нам удалось эвакуировать к себе.

– И что теперь? – потрясенно выдохнула я.

– Понимаешь, Марьяна, эшарты исконно живут под землей, а адаптеры – на поверхности. Так уж получилось… У нас разные пути развития, и вообще мы различаемся образом жизни, но все же приходится плотно сотрудничать. Наши расы зависимы друг от друга. Теперь все изменилось, мы взяли оставшихся в живых адаптеров под защиту. Их выживание – прежде всего в наших интересах. Так вот, мы смогли ограничить пребывание рархов на Эшарте лишь территорией этой станции, стоящей на обломках разрушенного города адаптеров.

– И что вы намерены делать с ними дальше? – взволнованная рассказом, спросила я.

– Пока изучаем, как и их технологии, – мрачно выдал Дэнарт.

– А мне кажется, пока что это они вас изучают. Учитывая, где мы с тобой встретились, – невесело резюмировала я.

Эшарт усмехнулся и, все интенсивнее наглаживая мою руку, заметил:

– Не делай поспешных выводов. За это время об эшартах они практически не выяснили ничего. Пытаются, конечно, использовать. Какой-то препарат вот произвели… грохи. Сознание отключает, оставляя лишь инстинкты. Но с ним мы еще разберемся…

Его зловещий голос совершенно не вязался с действиями. Он все усерднее гладил мою ладонь, буквально вдавливая в себя, позволяя ощущать бархатистую твердую выпуклость и…