Мягкая машина - Уильям Сьюард Берроуз

Все последующие месяцы я работал в поле… Столь однообразное существование очень помогало мне носить маску умственно отсталого… Как я узнал, после длительного обучения человека могут перевести с полевых работ в каменотесы, которые высекают стелы, но лишь тогда, когда жрецы убедятся, что любая мысль о сопротивлении подавлена навсегда… Я решил сохранять анонимный статус полевого работника и привлекать к себе как можно меньше внимания…

Все вечера и нерабочие дни заполнялись непрерывным циклом празднеств… По этому случаю появлялись жрецы в замысловатых костюмах, зачастую наряженные многоножками или омарами… Жертвоприношения совершались нечасто, но я был свидетелем одной отвратительной церемонии, во время которой молодого пленного привязали к столбу и жрецы раскаленными добела медными клешнями вырвали его половой член… Узнал я кое-что и о том, какие страшные наказания определены для тех, кто осмелится бросить вызов правителям или всего лишь подумать о таком вызове. Смерть в Печах: нарушителя помещали в конструкцию из сцепленных медных рашперов… рашперы нагревались до белого каления и медленно смыкались вокруг его тела… Смерть в Многоножке: “преступника” привязывали ремнями к кушетке, и его заживо пожирали гигантские многоножки… Эти казни совершались тайно, в помещениях под храмом.

Я сделал записи празднеств и непрерывной музыки, напоминавшей высокочастотный писк насекомых, которая весь день сопровождала труд работников в поле… Однако я знал, что одно лишь воспроизведение этих записей приведет к немедленному разоблачению… Для принятия решительных мер я нуждался не только в фонограмме, но и в образной дорожке… Я уже объяснял, что майянская система контроля зависит от календаря и кодексов, в которых содержатся знаки, символизирующие все мыслительные процессы и эмоциональные состояния, возможные у человеческих существ, живущих в столь жестких условиях… Это инструменты, с помощью которых они чередуют и контролируют мыслительные единицы… Кроме того, я обнаружил, что сами жрецы не вполне понимают, как работает эта система, и что в результате интенсивной подготовки и напряженных занятий я, несомненно, знаю о ней больше, чем они… Техники, которые разрабатывали систему контроля, уже вымерли, и тогдашний жреческий род находился в положении человека, который знает, какие кнопки надо нажимать, чтобы привести машину в движение, но не имеет ни малейшего понятия ни о том, как починить машину, если она выйдет из строя, ни о том, как сконструировать другую машину, если эту уничтожат… Сумей я получить доступ к кодексам и смикшировать звуковую и образную дорожки, жрецы продолжали бы нажимать свои кнопки с непредсказуемыми результатами… Для того чтобы добиться этой цели, я продался одному из жрецов… (Ничего более отвратного я отродясь не испытывал)… Во время полового акта он до пояса превращался в зеленого краба, сохраняя человеческие руки и гениталии, которые выделяли едкую эротогенную слизь, а лачуга наполнялась жутким зловонием… Эти ужасные любовные свидания я был в силах вытерпеть потому, что предвкушал в свое время удовольствие от убийства этого омерзительного урода… А моя репутация идиота упрочилась настолько, что всех мер по контролю, кроме самых формальных, мне удалось избежать…

Жрец распорядился перевести меня на место сторожа в храм, где я стал свидетелем нескольких казней, видел, как заключенных с помощью печей разрывают вместе с потрохами на извивающиеся насекомообразные части, и узнал, что из этих изуродованных вопящих кусочков рождаются в печах гигантские многоножки. Пришла пора действовать… Приняв лекарство, которое дал мне доктор, я занял тело жреца, получил доступ к помещению, где хранились кодексы, и сфотографировал книги… Получив в свое распоряжение звуковую и образную дорожки машины контроля, я уже мог ее разобрать… Мне оставалось лишь перепутать порядок записей и порядок изображений, после чего этот измененный порядок взяли бы и ввели в машину… У меня были записи всех сельскохозяйственных операций — вырубки и сжигания кустарника и так далее… Я привел записи горения кустарника в соответствие с образной дорожкой этой операции и сдвинул время так, чтобы распоряжение сжигать пришло с опозданием и таким образом был потерян годовой урожай… При слабеющих от голода линиях контроля я включил в музыку контроля и записи празднеств атмосферные помехи вместе со звуковой и образной дорожками бунта…

«Отрезать словесные линии… Отрезать музыкальные линии… Сокрушить контрольные образы… Сжечь книги… Убить жрецов!.. Убить! Убить! Убить!..»

Машина с такой же безжалостностью, с какой прежде она контролировала мысли, эмоции и чувственные восприятия работников, теперь отдала приказ разобрать себя и убить жрецов… Я имел удовольствие видеть, как в поле поймали надсмотрщика, продырявили ему кишки горячими сажальными кольями и набили их кукурузой… Я расстегнул свой кинопистолет и стремительным натиском взял храм… Это оружие с помощью вибрационной съемки превращает образ в атмосферные помехи… Видите ли, жрецы действительно были всего лишь словом и образом, старым фильмом, который все крутился и крутился — с мертвыми актерами… Когда я ворвался в аппаратную и сжег кодексы, жрецы вместе с храмовой стражей взлетели на воздух в серебристом дыму… Ощущая под ногами подземные толчки, я спешно выбрался оттуда, а вокруг градом сыпались известняковые глыбы… С неба давила непомерная тяжесть, ветры земли вырывали с корнем огромные пальмы… Майянский календарь контроля затопляли приливные волны.