Капеллан - Анатолий Дроздов

После представления за столом воцарилась тишина, которую нарушила младшая из княжон, Пери.

— Он красивый, ма! — сказала, ткнув в меня пальцем. — Когда вырасту, женюсь на нем.

Все засмеялись, и под этот смех слуги стали подавать блюда. Меню оказалось довольно скудным. Основным блюдом была каша, к которой прилагался хлеб. Жареную курицу поставили перед князем, и он, как я понял, в знак уважения оделил нас с Ланом крылышками. Остальное сожрал сам. Имелось еще блюдо с тонко порезанными ломтиками ветчины и по тому, как таскали ее девочки, я понял, что это для них лакомство. Зато вина хватало, и оно оказалось весьма приличным. Из приборов слуги подали только ложки, а нож каждый имел свой. Правда, резать им было нечего.

Обед шел в молчании и кончился быстро. Нея увела дочерей. Ноэль, уходя, бросила на меня загадочный взгляд. Смысл его я не просек, но решил держаться настороже.

— Мэтр и Лан, присаживайтесь ближе! — сказал князь, отпустив слуг. Мы подчинились. Амей сам наполнил нам кубки. Мы выпили: князь с Ланом до дна, а я пригубил. О чем бы ни предстоял разговор, голову следовало держать трезвой.

— Дело такое, мэтр, — сказал князь, решив не ходить вокруг и около. — Вы, верно, видели, что замок осажден.

— Да! — кивнул я. — Это мерсийцы или ренийцы?

— И те и другие, — сказал Лан. — Пираты!

— Их же разгромили? — удивился я.

— Опять завелись, — вздохнул Амей. — Война пробуждает у черни неуважение к власти и жажду добычи.

— Пришли грабить? — спросил я.

— Хотят забрать Муг! — покачал головой князь.

— Но это бессмысленно! — удивился я. — Король Мерсии не потерпит захвата.

— Они не глупы, — грустно сказал Амей. — У меня нет сыновей, мэтр. Поэтому тот, кто женится на моей дочери, наследует княжество. После свадьбы зять поселится в замке, и приберет к рукам Муг. Нас с Неей в лучшем будут случае терпеть. В худшем — расчистят место для нового князя. Я или скоропостижно умру, или нечаянно упаду со стены, — он скривился. — Король вмешиваться не станет — все по закону.

— Они требуют руку Ноэль? — спросил я.

— Ксо. Ноэль не моя дочь.

— Но Ксо — ребенок!

— Им на это плевать! — князь выругался. — У пиратов два вожака, и они дали мне право выбора, — он сморщился. — Как будто есть разница, кто из них станет зятем! Ответ нужно дать завтра.

— Если откажете, возьмут замок?

— Отобьемся! — сказал Лан. — У меня полсотни воинов и тридцать всадников, которых я спешу и поставлю на стены. Из жителей города, что бежали в замок, найдется сотня мужчин. Приступ не страшен. А вот в поле мы не справимся — пиратов больше. Примерно трое против каждого из моих, и воевать они умеют. Это бывшие солдаты. Почти у всех есть доспехи и доброе оружие.

— Тогда не страшно! — сказал я. — Осада не длится вечно. Постоят и уйдут.

Амей с Ланом переглянулись.

— Вам понравилось сегодняшнее угощение? — спросил князь. — Можете не отвечать, сам видел. А ведь это лучшее, что мы смогли предложить. Моя стража питается хуже — каша из разваренного зерна. Про жителей города я молчу.

— Пираты напали внезапно, — вмешался Лан. — Вначале мы приняли их за купцов. И лишь после разглядели воинов в доспехах… Людей увести мы успели, но припасы остались в городе.

«Совсем Слай! — подумал я. — Первым делом люди».

— Я, конечно, могу выгнать лишние рты за стены, — сказал Амей. — Но пираты уведут их в рабство. Муг останется без подданных…

Оба уставились на меня. Я принял невинный вид. Первым не выдержал князь.

— Ноэль говорит, что в Ремсе вы жгли шидов. Это так?

Я промолчал.

— Не думаю, что Ноэль врет. Моя падчерица не такой человек. Что вы хотите за помощь, мэтр?

«Денег! — подумал я. — Кроме золота, полученного от Ноэль, и остатка жалованья у меня ничего нет. А устроиться на новом месте стоит дорого». Вслух я этого не сказал. Вмешиваться в местные разборки жутко не хотелось. Да и плазменных гранат у меня больше нет. Я не вожу с собой арсенал. Он в боте, а к нему нужно добраться. Не ближний свет.

— Я не слишком богат, — поспешил Амей, по-своему поняв мое молчание. — Вы видели город сверху. После изгнания пиратов он пребывает в запустении. Купцы не жалуют нас вниманием, а земель в княжестве слишком мало, чтоб получить солидный доход. Сто золотых — все, что сумею набрать.

«Скупердяй! — подумалось мне. — Посуда в буфете стоит дороже».

— Назовите свою цену! — предложил Амей.

Я сделал вид, что задумался, затем встал.

— Благородные Амей и Лан! Я обдумаю ваше предложение. О своем решении сообщу за ужином. А сейчас отдохну.

Возражений не последовало. Я отправился к себе в комнату, но не успел закрыть дверь, как следом втиснулась Ноэль. Наверняка болталась где-то неподалеку.

— Гро?

— Присаживайся! — сказал я, прощаясь с мыслью растянуться на кровати.

— Хочу предупредить, — начала Ноэль, устраиваясь на лавке. — Мой отчим плохой человек!

«Кто бы сомневался!» — подумал я.

— Он, верно, хочет, чтобы ты снял осаду.

«Разумеется! А все потому, что кое-кто много болтал. Зачем было вспоминать шидов?»

— Какую награду он бы не предложил, будь уверен: обманет!

Я пожал плечами. Пусть пробует!

— Не веришь? Когда он женился на моей матери, то отослал меня. Мы жили с бабушкой, как обычные простолюдинки. Бабушка учила меня готовить, убирать дом, стирать…

«Что ж в этом плохого?» — подумал я.

— Нас не пускали в замок. Мать приходила повидаться со мной тайком. А ведь он дал обещание моему отцу не обижать меня. Все изменилось, когда я подросла. Нас разыскал дядя и стал присылать деньги. Тут отчим и стал другим: деньги привозили нам с бабушкой, а он хотел, чтобы ему. Но я не дала ему даже серебряка! — Ноэль сделала гордый вид. — Только матери. Она просила для сестричек…

«А у нее золото забирал Амей! — понял я. — Из-за того и возлюбил падчерицу». Видимо, Ноэль и сама это знала, потому что добавила сердито:

— Отчим был против того, чтобы я заводила дигу. Но я не стала его слушать. Кто он мне? Я взрослая.

— А кто твой отец? — спросил я.

— Не скажу! — насупилась Ноэль. — Не хочу его знать! Он плохой человек. Соблазнил мать, бросил ее с ребенком, а после выдал замуж за этого каплуна.

«Кажется, я догадываюсь», — подумал я.

— А твой дядя?

— Я не знаю его, — вздохнула Ноэль. — Никогда не видела. Мать говорит, что он добрый человек, но несчастный — родился с горбом.

— Это можно исправить, — сказал я.