Детская книга - Борис Акунин

Наверху всё было точь-в-точь, как в прошлый раз. Так жескребла где-то метла, так же открылось окно растамана Фили и завыл противныйженский голос, только теперь Ластик лучше разобрал слова:

Ты па-азабыл – и нэт тэбе прошчэнья –

Нешчастный дэнь, когда рассталис мы…

Чтоб попасть в Старосадский переулок, нужно было идти той жесамой подворотней, мимо конюшен.

Поколебавшись, Ластик быстрым шагом пошел вперед. Знакомаялошадь в стойле тряхнула головой, сгоняя со лба ту же самую муху.

Но на сей раз Ластик был настороже и сразу заметил дворника.Тот стоял спиной, прилаживая к палке растрепавшуюся метлу.

Пришелец из будущего поднялся на цыпочки, чтоб незаметнопрокрасться мимо грозного Рашидки, но не вышло. Буян оглянулся на шоpox, и уЛастика внутри всё похолодело. Неужто снова по двору бегать?

Однако дворник посмотрел на реалиста безо всякойвраждебности, только спросил:

– От Логачевых, что ли?

– Угу, – кивнул Ластик и скорей-скорей, от греха подальше,зашагал в сторону улицы Забелина (интересно, как она в 1914 году называлась?).

Надо же, и улица почти совсем не изменилась. Вон иВладимирская церковь на горке, и монастырская стена. Правда, мостовая неасфальтовая, а булыжная, и ступать по неровным камням с непривычки трудновато.

Хотел Ластик сразу повернуть в Старосадский, как велел ВанДорн, честное слово хотел, но как же было хоть одним глазком не посмотреть наужасную Хитровку, о которой столько рассказывал папа?

Там, в лабиринте темных дворов, в гнилых подвалах ибандитских кабаках своя жизнь, свои порядки. Это особый город внутри города.Живет по своим правилам и законам.

«На одну минуточку, только на одну, а то потом пожалею», –сказал себе реалист Фандорин. И, конечно, повернул-таки в Малый Ивановскийпереулок.

Ничего особенно страшного там не увидел, даже обидно стало.Бандиты в хромовых сапогах и надвинутых на глаза кепках по переулку неразгуливали, воришки с бегающими глазами не шныряли. В этот утренний час наХитровке вообще было как-то пусто и сонно.

Дома, конечно, выглядели просто ужас как: стены грязные,стекла повыбиты, а не подметали тут, наверно, лет сто или двести.

На том же самом углу, где Ластик встретил бомжа Миху, ипочти в точно такой же позе сидел бородатый оборванец, по пояс голый, в однихдраных портках. Спит?

Один глаз приоткрылся, мутно оглядел реалиста.

– Крест пропил. Во как, – как бы сам себе удивляясь, сообщилоборванец, и веко снова опустилось.

А во дворе, кажется, происходило что-то интересное. Тамтолпились люди, размахивали руками, кричали. Причем не ссорились, не дрались, аза чем-то наблюдали, наседая друг на друга.

– Наддай, Рыжуха! Не выдавай! – истошно заорал кто-то, и всеостальные тоже завопили, заулюлюкали.

Что это у них там?

Ластик подбежал, запрыгал, пытаясь заглянуть поверх спин –не вышло. Тогда ввинтился в толпу, стал протискиваться вперед.

Фу, какая гадость!

В большом ящике сцепились две крысы, одна серая, другаярыжеватая.

Со всех сторон неслось:

– Пятак на Рыжуху! Гривенник на Серого!

В большую кружку сыпались монеты. Рядом сидел на корточкахбезногий инвалид, кивал игрокам в знак того, что ставка принята.

Ластик попятился назад. Еле протолкался. Поправил ремень,подтянул штаны – и вдруг замер. Сунул руку в карман – так и есть! Кошелекпропал! Вот она, Хитровка.

Оглянулся на галдящую толпу, но разве сообразишь, кто тутвор? Да если и сообразишь, то что? Сам виноват, нечего было соваться.

В конце концов, на что ему кошелек? То есть, конечно,имелась у Ластика одна мысль. Пока Эраст Петрович будет добывать РайскоеЯблоко, можно было бы сбегать на Почтамт и купить почтовых марок. Сам-то онмарки не собирал, но вот одна уже упоминавшаяся особа с соседней партыколлекционировала, причем именно старинные. Если ей подарить набор гашеных инегашеных марок из 1914 года, может, она, наконец, обратит внимание на то, чтона свете существует человек по имени Эраст Фандорин, пускай небольшого роста ис брэкетами на зубах, но не лишенный некоторых достоинств? Вот на что должныбыли пойти деньги из украденного кошелька.

Унося ноги из нехорошего квартала, Ластик всё вздыхал поповоду утраты, но потом вспомнил о спрятанном золотом. Сунул пальцы за пряжку.Ура! Полуимпериал был на месте. Ну, значит, будут и марки.