Грехи наши тяжкие - Евгений Лукин

Интересно, какое ещё из так называемых серьёзных занятий станет забавой в будущем? Сельское хозяйство? Так давно уже вроде… Взять, к примеру, дачников. Та же Лада Егоровна – кто она? Фермер-любитель. Овощеводство… садомазоводство… Причём никакой прибыли – одни расходы.

А что на очереди? Политика? Бизнес? Армия? Вот это уже любопытно. Конгрессмен-любитель… Над этим стоит поразмыслить.

Тени за окном переместились, день клонился к вечеру. Надо полагать, ушёл мой Боренька. Другого заказчика побрёл искать.

Покинув дом, я направился по застеленной линолеумом дорожке к штакетнику. Отомкнул калитку, выглянул на всякий случай.

– Хозяин…

* * *

– Ну и что ты из этого сможешь построить?

Мы стояли над пыльным курганчиком обломков, оставшихся после уничтожения обвалившейся подсобки. Прежние владельцы участка когда-то хранили в ней дрова. Неповреждённых кирпичей в общей груде не наблюдалось.

Он поднял на меня тёмные, радостно вспыхнувшие глаза.

– Всё могу. Чего надо?

Я не выдержал и ухмыльнулся.

– Да мало ли чего мне надо! Ворота вон надо…

Он встревожился, огляделся.

– Железо есть?

– Ржавое.

– Покажи.

И двинулись мы с ним к сваленному неподалёку дачному металлолому, изрядно, как я и предупреждал, поглоданному коррозией. Там имелось всё: от дырявого ночного горшка до велосипедной рамы.

Восторгу Бори не было предела.

Разумеется, я совершил непростительную глупость, позволив этому этническому психу войти в калитку. Ну вот как его теперь выставишь такого!

Воздух за домом был накрест простёган мошкой. Отмахиваясь от мелкой летучей пакости сигаретой, я хмуро следил за тем, как нарастает идиотизм ситуации. Мой мигрант, не обращая внимания на кровососущих, суетился вокруг ржавых останков и с умным видом прикладывал инструмент то к замшелому ротору бывшего электромотора, то к половинке гигантской дверной петли. Измерял, что ли…

Кстати, об инструменте. Во-первых, понятия не имею, что это за штука. Во-вторых, мне казалось, будто сначала, когда мы сегодня с Борей встретились впервые, в руках у него было нечто иное: курбастенькое, отдалённо схожее со слесарными тисочками. А то, чем он в данный момент тыкал в мою ржавь, скорее напоминало цельнометаллический молоток, по короткой рукоятке которого за каким-то дьяволом шла крупная резьба.

Готов допустить, что это два разных устройства. Тогда где он таил второе? И куда дел первое?

На моё счастье, за штакетником послышалось фырчание автомобильного мотора. Кажется, кто-то притормозил напротив калитки.

– Ну ты пока здесь смотри давай… – барственно, как и подобает владельцу имения, распорядился я. – Там ко мне вроде прибыли…

И тронулся на звук, искренне надеясь, что, пока буду идти до забора и обратно, авось соображу, как мне поступить с неодолимым Борей.

Неужели всё-таки жулик? Тогда в чём смысл жульничества?

Вышел на улицу – и чуть не присвистнул от изумления. Ай-ай-ай-ай-ай! Ну кто же так делает? Даже дети малые знают: нельзя возвращаться на место преступления.

Возле штакетника стояла обшарпанная «семёрка» с прицепом, из которой высаживались те самые башибузуки, что всего за девятнадцать тысяч возвели уникальный забор, мимо которого я теперь прохожу, стиснув зубы, чтобы не заржать. Впрочем, в их оправдание следует сказать, что остановились они, осмотрительно не доехав до участка Лады Егоровны метров этак тридцать.

– Хозяин, строиться будем? Из нашего матерьяла…

– Ну-ка, поди сюда, – сказал я.

Старший басурман (лет двадцати на вид) почуял неладное и на всякий случай отступил к открытой дверце «семёрки».

– Да ладно тебе! – пристыдил я его. – Подойди. Дело есть.

Поколебавшись, подошёл.

– Ваш? – спросил я, указывая в сторону дома, из-за которого очень кстати показался Боря, сосредоточенно высматривающий что-то под ногами.

Голый по пояс заборостроитель остолбенел. Смуглые щёки его стали пепельно-серыми.

– Нет! – хрипло выдохнул он. – Не наш.

Порывисто повернулся ко мне.

– Прогони его, хозяин!

– Почему?

– Плохой человек!

– Ты его знаешь?

Но тот уже метнулся за руль. Взволнованно каркнул что-то по-своему, дверцы захлопнулись – и «семёрка» рванула с места.

Вот это да!

* * *

В дачной улочке оседала белёсая пыль, а я всё смотрел вослед бултыхающемуся по ухабам прицепу и пытался собраться с мыслями. Собственно, что мне удалось выяснить? Они с ним знакомы, и они его боятся. Тихого тронутого втирушу Борю… И ведь не просто боятся! Я вспомнил их искажённые лица за пыльными стёклами – и что-то стало мне зябко.

Плохой человек… Хотелось бы знать, что это означает в понимании проходимца, ободравшего на девятнадцать тысяч Ладу Егоровну!

– Хозяин…

Я вздрогнул. Настолько был весь в себе, что даже не заметил, как он подошёл.

– Пойду я, хозяин… – смиренно доложился Боря.

– Ты ж вроде строить собирался! – вырвалось у меня.

– Нет, – вздохнул он. – Сейчас – нет. Ночью.

– Почему не днём?

– Днём заметят.

– Кто заметит?

– Заметят, – уклончиво повторил он.

– И что будет?

– Накажут.

– За что?

– За то, что строю…

Да-а, с ним точно не соскучишься.

– Так тебя уж заметили!

Удивился слегка. Но, кажется, не испугался.

– Кто?

Я объяснил. Боря наморщил низкий закоптело-коричневый лоб.

– Забор это они строили? – несколько отрывисто уточнил он.

– А то кто же! Они…

Сокрушённо покачал головой.

– Наказывать надо… – с упрёком молвил он.

В памяти немедленно всплыли искажённые смуглые лица в салоне «семёрки».

– Так ты их уже наказывал?

– Нет, – сказал он. – Других один раз наказывал.

Ни слова больше не прибавил – и пошёл.

– Постой! – ошеломлённо окликнул я его. – Ты куда? Мы ж с тобой ещё ни о чём не договорились!

Обернулся с детской обидой в глазах.

– Как не договорились? Договорились! Ты мне не платишь – я тебе не плачу. Ты мне разрешаешь строить ворота – я тебе строю ворота… Как не договорились?

* * *

С кем же я связался?