Семейное дело - Андрей Посняков

Эльвира провела рукой по щеке Петра.

* * *

Громкие раскаты музыки, прерываемые утробным речитативом диджея, били по ушам отбойными молотками, цветные лазеры расстреливали глаза, молодёжь на танцполе орала, размахивала руками и обливалась шампанским. Полуголая девушка на шесте извивалась потной змеёй.

Всё шло здесь как обычно.

– Это кто? – осведомилась Эльвира, с деланой небрежностью глядя в глубь зала, в темноту, в которой укрылись «тихие» столики, обитатели которых не желали громкой музыки и танцев.

– Ещё не знаю, – промурлыкал Анисим, в очередной раз посмотрев на яркую брюнетку, компанию которой составлял известный озёрский опер.

– Что?!

Тон белокурой красавицы ясно дал понять, что ответ оказался неверным, и Чикильдеев, кашлянув, заставил себя отвести глаза от незнакомой прелестницы:

– Не знаю, кто это. Возможно, новая учительница…

– Школьная мымра?!

– Ага. О ней весь город говорит…

– То есть ты о ней слышал? – возмутилась блондинка.

– Э-э… – Чикильдеев понял, что спалился. – Краем уха.

– Анисим!

– Честное слово.

– Правда?

– Озёрск невелик, тут каждый новый человек как на сцене, и все начинают его обсуждать…

При этом Анисим умолчал, что появление самой Эльвиры потрясло городок не меньше, чем пришествие новой учительницы. Эффектная блондинка, да к тому же богатая, и вдобавок – деловой партнёр самих Чикильдеевых в деле создания элитного курорта, да к тому же – через несколько дней – не просто деловой партнёр, а почти официальная спутница Анисима… В общем, пищу для сплетен Эльвира дала калорийную, но теперь её время прошло…

– А что за парень с ней? – осведомилась девушка, поймав на себе пристальный взгляд спутника учительницы.

– Ройкин, – коротко ответил Анисим. – Полицейский…

– Выпьем ещё? По коктейлю? – Дима – в бежевом пиджаке и узеньких, тёмных, с отливом, брюках – деликатно прикоснулся к плечу девушки. Он вёл себя сдержанно, однако иногда, когда момент благоприятствовал, не отказывался от намекающих прикосновений. Лера относилась к подобным проявлениям с пониманием и замечаний кавалеру не делала.

– Согласна! Ещё по одному!

– Всего по одному? – притворно удивился Ройкин.

– Там видно будет, – в тёмных глазах девушки мелькнуло обещание.

– Договорились. – Полицейский объяснил официантке суть задачи и вновь повернулся к спутнице: – Как тебе здесь?

– Весело!

– Я рад!

Из-за грохочущей музыки им приходилось в буквальном смысле слова кричать друг другу, однако таковы особенности современных свиданий. С другой стороны, тут действительно был ночной клуб, а не рабочая столовая, и девушка знала, куда шла.

– Ты не будешь против, если я сниму пиджак?

– У тебя что, рубашка с вырезом на спине?

– Нет, – рассмеялся Дима. – Просто некоторые девушки считают этот жест чересчур личным.

– Снимай, – кивнула Лера, – но только пиджак.

– Ты до сих пор не веришь в моё хорошее воспитание?

– Я верю в алкоголь.

– Ты слишком умна для своей красоты.

– Я не красавица, я учительница.

– Боже мой… – Ройкин театрально вздохнул и принялся стягивать пиджак.

Насчёт алкоголя девушка не шутила: бармен в «Стёклах» оказался хорошим, смешивал правильно, не воровал и не разбавлял, и потому модный коктейль «Тёмное озеро», включающий в себя изрядную толику джина, оставлял приятный шум в голове. Изначально Дима предложил спутнице лёгкий «Шумел камыш», однако он показался слишком сладким, и весь вечер Лера тянула «Озеро».

Ройкин не возражал.

И не переставал любоваться чаровницей, соблазнительно наряженной в узенькую маечку и обтягивающие джинсы. На Леру заглядывались все гуляющие в «Стёклах» мужики, однако репутация Ройкина заставляла их держаться в стороне. Во всяком случае – пока, пока алкоголь ещё не добрался до корневых каталогов в их головах, отключив логику и введя вместо неё программу усиления героизма.

– Дима! Пошли воздухом подышим.

– Пошли.

Обняв девчонку за талию, полицейский проводил её на крыльцо и, извинившись, закурил.

– Почему ты извиняешься?

– Мне показалось, что ты не терпишь табачного дыма.

– Ты наблюдательный.

– Я – полицейский.

– Буду иметь в виду.

– Договорились…

Он чуть подался вперёд, она не отпрянула, лишь улыбнулась, и здесь их губы должны были…

Но всё испортил звонок.

В обычном случае, наверное, Дима не обратил бы на него внимания, однако телефон сыграл «Наша служба и опасна, и трудна…», и полицейский, крякнув:

– С работы… – вытащил трубку из кармана: – Ройкин!

А ещё через несколько секунд приобрёл настолько несчастный вид, что стал напоминать кота, у которого не просто отобрали сметану, но и ещё стукнули тапкой по голове.

– Надо ехать.

– Что-то случилось? – участливо осведомилась девушка.

Она прекрасно понимала, какие чувства испытывает сейчас её кавалер.

– Труп.

– Труп?!!!

– Да, нынче у нас это редкость. – Ройкин убрал телефон, задумчиво посмотрел на курящих мужиков, большинство которых бросало на Леру заинтересованные взгляды, и предложил: – Я отвезу тебя домой?

– Конечно. – Она улыбнулась. – Без тебя я тут не останусь.

– Спасибо.

* * *

Кто-то скажет: «По́шло!» Другой поддержит: «Раскрученные имена!» Третий молча отвернётся, но… Да, каждый из критиков будет по-своему прав, но…

Но Сулир Кумар всё равно любил слушать оперные арии в исполнении «большой тройки». Да, у них были раскрученные имена. Да, они навязли на зубах. Да, их многие не любили, но… Но голоса очаровывали, и Кумар наслаждался каждой взятой певцами нотой.

А для чего ещё слушают музыку?

Архитектор запустил файл с «Паяцами» – дома он наслаждался оперой в специальной комнате, в которой с помощью лучшей аппаратуры и щепотки магии создавался идеальный звук, но в путешествии приходилось довольствоваться динамиками ноутбука – и занялся делами.

– Та-ак, давай посмотрим, что наворотили сегодня наши бравые челы…

Просмотр фотографий и заметок о прошедшем рабочем дне, замечания и указания, сделанные и не сделанные. Проблемы и варианты решений.

Объект Чикильдеевы задумали огромный, по характеристикам сложнейший, квалифицированных рабочих среди тех, кто его возводил, было немного, и потому «косяки» возникали постоянно, в том числе – на ровном месте. Кто-то неправильно прочитал схему, кто-то решил, что лишних десять футов в сторону – пустяк, кто-то привёз не тот песок – каждый подобный просчёт опытный шас подмечал молниеносно и по каждому устраивал громогласный скандал, обрушивая на головы виновных все доступные кары.